Бионическое сердце: поверь чувствам
Шрифт:
— Если ты хочешь последовать за ним, то предоставлю все необходимое в дорогу. Но я надеюсь, что ты не будешь действовать опрометчиво, подумаешь, а с утра примешь решение, — большим пальцем он приподнял мой подбородок, заглядывая в глаза. — Каждый день я видел изменения, происходившие в тебе, Эсара. Ты становишься оптимальной. Не жертвуй достигнутым, если в этом нет необходимости. Ты уже пожертвовала больше, чем нужно, ради мира биологических.
Волны замешательства, усталости обрушились на меня. Эвиан меня бросил. Он ушел, даже не попрощавшись. И как бы сильно мне
— Спасибо, Гаунда, — с дрожью в голосе ответила я. — Если ты не против, мне нужно побыть одной.
— Конечно, Эсара, — он встал, кровать застонала под его весом. — Даже бионические сердца исцеляются, Эсара. Любая боль носит временный характер. Но свобода вечна, — он вышел из комнаты, закрыв дверь за собой, оставив меня одну.
Глава 29
Эвиан
Я мерил шагами свою маленькую камеру всю ночь, затем весь следующий день. Сквозь решетку наблюдал, как трудятся товарищи по заключению, шьют и чинят одежду, качают воду в Туру, обслуживают генераторы, ухаживают за клетками, где содержались животные.
Сколько бы я ни кричал, как громко бы я гремел по металлическим прутьям, никто не подошел ко мне. Но я чувствовал их эмоции.
Очевидно, я не был первым небиоником, прибывшим в Туру. Все существа прибыли сюда, и что-то пошло не так… или наоборот. Гаунда использовал живых существ для обслуживания Туры. Они все боялись его.
Тяжелые шаги прогрохотали по коридору, ведущему к моей камере, и все небионики в пределах слышимости упали на колени, их головы благоговейно коснулись земли.
— Как вы устроились, доктор Эвиан? — спросил Гаунда, подходя и становясь перед камерой.
— Очень удобно, — ответил я, борясь с нарастающей яростью, — Где Эсара? Она знает, что я здесь?
— Она в безопасности в своем доме. И нет. Я сказал, что ты покинул Туру навсегда и не хочешь оставаться с ней. Она совершенно убита горем.
— Ты подонок! — закричал я, ударяя плечом в дверь своей камеры. — Выпусти меня!
— Ты очень забавный, — засмеялся Гаунда.
— Значит, ты не собираешься отпускать меня? И все мы твои рабы?
— Рабы? Что ты знаешь о рабстве? Вы всего лишь наши слуги. Наша рабочая сила. Ты когда-нибудь рассматривал биоников на корабле как рабов?
Он прав, бионики, которых я знал и с которыми работал, никогда не содержались в клетках, но они не были свободны. Они были слугами для живых.
— Ты понимаешь, — словно прочитав мои мысли, Гаунда приблизился к двери камеры. — Теперь ты на месте бионика.
— Если я теперь бионик, когда ты позволишь мне приступить к работе? Я не смогу хорошо служить тебе, если застряну в камере, — несмотря на ярость, я принял решение найти способ вырваться из подполья и вернуться к Эсаре.
— Завтра тебя отпустят. Ларс обучит тебя все необходимому. И сделай одолжение, Эв, не пытайся сбежать.
Все небионики в пределах слышимости
Громко, выдохнув воздух, я закричал:
— Гаунда, ты не бог!
Рука великана прорвалась сквозь металлические прутья клетки, схватила меня за горло и дернула, с такой силой ударив головой о прутья, что звезды появились в глазах.
— Когда я соизволю нанести визит в подполье, ты будешь кланяться и пресмыкаться передо мной, Эвиан. Наши свиньи всегда голодны, запомни это! Для тебя не лучшая смерть, — Гаунда отпустил меня и продолжил: —Эсара скоро успокоиться и даже не вспомнит тебя. Точно так же, как все остальные здесь были забыты. Твоя жизнь с этого момента — работа на благо Туры. Врач всегда нужен. Вы такие хрупкие, — смеясь над своей шуткой, Гаунда пошел прочь по коридору.
На следующее утро Ларс отпер камеру и подозрительно осмотрел меня.
— Будешь сопротивляться? — спросил он, показывая странное устройство в руках, похожее на хлыст. — В этой штуке достаточно заряда, чтобы вырубить тебя на неделю.
Я поднял руки и примирительно сказал:
— Никаких проблем, обещаю.
Ларс проворчал:
— Ну, тогда пошли. Начнем с водяных насосов. По крайней мере, тебе не нужно работать с животными и выгребать их дерьмо.
— Звучит заманчиво, — пробормотал я, вспомнив слова о свиньях. По крайней мере, меня не съедят во время работы с насосами…
Выйдя из камеры, последовал за Ларсом по коридору. Мы миновали другие камеры, большинство из которых были пусты, в некоторый спали существа. Прошли мимо комнат, заполненных ткацкими станками и небиониками, пошивающими одежду. Затем мимо кухни, на которой улаперианец в белом колпаке шеф-повара и затемненных очках выкрикивал приказы. Прачечную, заполненную стиральными машинами и сушилками, и старика, сидящего на табурете между ними, читающего потрепанную книжку. Когда старик посмотрел на меня, его рот скривился в понимающей улыбке, затем он пренебрежительно усмехнулся, возвращаясь к книге.
До меня дошли эмоции раздражения и ничего более.
— Кто это? — спросил я
— Старина Макс, — ответил Ларс, похлопывая хлыстом в такт шагам. — Говорит, что он самый первый в подполье. Просто не обращай на него внимания, — Ларс покрутил пальцем у виска. — Он сошел с ума, говорит какие-то глупости.
Когда мы углубились в подземные туннели, делая так много поворотов, что я понятия не имел, как найти дорогу обратно, услышал низкий, гудящий звук.
— Что это за шум? — спросил, ныряя под массивную трубу, проходящую по потолку.
— Какой шум? — ответил Ларс, делая еще один поворот.
— Жужжание. Оно определенно становится громче. Разве ты не слышишь?
— Нет, я ничего не слышу. В любом случае, в этом туннеле нет ничего, кроме какого-то старого подсобного помещения. Давай быстрее, нам нужно заменить последнюю ночную смену.
Сосредоточившись, я попытался запомнить оставшуюся часть пути к насосам. Но я готов поспорить на все свои деньги, что Гаунда скрывает что-то важное здесь, и я собирался выяснить, что именно.