Биологический материал
Шрифт:
И меня осенила идея.
Мне надо было сделать три вещи в тот день: сдать кровь, получить инъекцию хрома — я принимала участие в эксперименте, где изучалось влияние хрома на уровень содержания сахара в крови, — и пойти на массаж. Вечером мы с Юханнесом собирались в театр — посмотреть новую пьесу, о которой много говорили.
На массажном столе у меня было время переработать мою идею в план, который я по возвращении домой стала приводить в действие.
Войдя в гостиную, я зевнула и потянулась — от массажа меня всегда клонило в сон — и пошла налить себе воды. Со стаканом
У меня есть собака по имени Джок Порода — датская фермерская. Он белый с коричневыми и черными пятнами, одно ухо белое, другое черное, а на спине — большое коричневое пятно, похожее на седло. Джок живет у Лизы и Стена Янссонов на хуторе Веркхольма недалеко от Эльнарпа, второй поворот направо по направлению к Кассторпу. Пожалуйста, узнай, все ли у него в порядке, и дай мне знать.
Закончив, я картинно произнесла «Ах!», вырвала листок из блокнота, скомкала и бросила на столик, после чего легла на диван и досмотрела сериал.
После этого я приняла душ, переоделась и начала прибираться в квартире перед приходом Юханнеса, который, как настоящий джентльмен, обещал зайти за мной, чтобы вместе отправиться в театр. Подняв со столика стакан и бумажку, я пошла в кухню. По пути сделала вид, что поправляю брюки, и незаметно сунула бумажку в карман. Поставив стакан на стойку, я открыла мусорную корзину и сделала вид, что выкидываю туда бумажку.
Дальше оставалось только ждать. Ждать Юханнеса и новой встречи с Поттером. Я села ни диван и стала размышлять — действительно ли его зовут Поттер, или это из-за круглых очков? Но кому могло прийти в голову назвать ребенка Поттером? А если бы родилась девочка, как бы они ее назвали — Длинныйчулок?
Пришел Юханнес. Поцеловал меня в губы. Губы у него были холодные, словно он пришел с улицы, с самой настоящей улицы. Я зажмурилась и представила, что так оно и есть.
— Ты выглядишь такой довольной, — сказал Юханнес.
— Ты пахнешь зимой. Как будто на улице, откуда ты пришел, снежная буря.
Юханнес улыбнулся:
— Это потому что я устал. Из меня все соки сегодня высосали.
Юханнес участвовал в эксперименте, где надо было принимать лекарства, снижающие давление, вот почему он такой усталый.
— Они же проверяют вам пульс, да?
— Конечно. Не волнуйся. Пойдем?
Пьеса была долгой и довольно нудной, но познавательной. Речь в ней шла о паре, которая теряла одного ребенка за другим, но любовь их все крепла и крепла с каждой новой потерей. Горе, тоска и надежда сплотили их настолько, что они стали одним целым. Но когда ей наконец
Юханнес проспал большую часть пьесы, поэтому был бодр и весел.
— Эх, сейчас бы пропустить кружечку пива! — воскликнул он, когда мы вышли на площадь.
— Настоящую снежную бурю и большую кружку пива, — высказала я свои мечты вслух.
— Ты весь день думаешь о зиме.
— Это все цитрусовая роща, — пояснила я.
И мы пошли ко мне домой. Раздеваясь, я аккуратно сложила брюки, чтобы бумажка ненароком не выпала из кармана.
— Ой, какая ты стала аккуратная, — заметил Юханнес, уже лежавший в постели.
— Просто не хочу, чтобы они помялись, — объяснила я.
— Но они уже мятые.
— Ну, чтоб они еще больше помялись.
— С каких пор тебя это начало волновать?
Мне хотелось поменять тему разговора.
— С тех пор, как познакомилась с тобой, — нашлась я и поспешила снять с себя остальное. Повесив одежду на стул, я залезла под одеяло к Юханнесу. От него пахло мужчиной: солнцем и пряностями, чем-то похожим на корицу и кориандр. Кожа его была шершавой, как язык у кошки, а мышцы под ней — крепкими и гладкими. А его тело жарко отвечало на мои прикосновения.
Ночью мне приснился Джок на пляже. Я бросала и бросала палку, а он приносил ее мне обратно. Но на этот раз сон был другим. Иногда это был Джок, а иногда мне навстречу с распростертыми объятиями бежал Юханнес, и когда к нам возвращался Джок, мы вдвоем хвалили его за старание. А потом я увидела машину перед домом — моим прежним домом. Мы вышли из машины и вошли в дом, где жили втроем. Юханнес развешивал по стенам картины и фотографии. Я спросила:
— Что это за фотографии?
— Разве ты не видишь? — удивился он. — Это же наши дети.
— Наши дети? — спросила я и проснулась. В комнате светало.
Тогда я не стала рассказывать Юханнесу об этом сне. О сне, который так напугал меня. Он был слишком красивым. Слишком счастливыми мы были. И это меня пугало. Не знаю почему. Я пыталась забыть сон, отвлечься, прогнать его так, как пытаются прогнать кошмары, но у меня ничего не выходило: он засел в моем подсознании и омрачал весь день. Меня никак не отпускало чувство, что у меня на самом деле есть дом, машина, муж, дети и собака.
20
Прошло много времени, прежде чем я снова наткнулась в зимнем саду на Поттера. На этот раз он сидел на скамейке в патио и читал книгу. Прошло недели три или даже целый месяц с момента нашей прошлой встречи. Я успела не один раз поменять брюки, но каждый раз аккуратно и незаметно перекладывала записку из кармана одних в карман других. Увидев Поттера, я сунула руки в карманы, удостоверилась, что записка на месте, и пошла к фонтану, рядом с которым он сидел.
— Привет, — сказала я. Поттер оторвался от книги.