Биограф
Шрифт:
– Мне трудно в двух словах изложить суть моих волнений. Отложим этот разговор на время, прошу Вас, – попросила графиня.
– Как Вам будет угодно, – сказал управляющий, соблюдая этикет. Распрощался и уехал.
Патриция пребывала в растерянности. Она не понимала, почему Розина и Флоренс не вернулись домой.
– Что могло такое случиться, что заставило их остаться у тётушки?
И в течение стольких лет даже весточки не прислать! Не понимаю. Это так не похоже на
– О, Боже, я даже не спросила его о Флоренс. Так, я немедленно еду к князю и сама обо всём расспрошу Розину, – произнесла она вслух. Патриция отправилась в свои апартаменты собираться в дорогу.
В это время вернулся граф Риккардо. Он был не в духе. Что-то не ладилось у него в делах. Граф на ходу делился с женой последними новостями, и Патриция, желая успокоить супруга, отложила поездку в имение князя Болондина
.
Утро следующего дня ничем не отличалось от предыдущего.
Стоял прекрасный летний день. Солнце ещё не припекало.
В воздухе витал лёгкий нежный аромат летних растений. От воды доносился приятный ветерок. А в графстве Делла Конти каждый занимался своим делом.
Патриция не стала откладывать поездку на послеобеденное время, и сразу после завтрака отправилась к князю.
Графу она ничего не сообщила, решила сама всё проверить, во всём разобраться.
Миновал час, как Патриция прибыла в имение князя Болондина.
Он любезно её принял. Они мирно беседовали.
Подошло время обеда.
– Дорогая графиня! Отобедайте со мной. Этим Вы скрасите моё одиночество. Трапеза приобретёт праздничность, – предложил князь. – С тех пор, как моя супруга почила в бозе, ощущение семейного уюта навсегда утеряно мною, – растрогался Кирилл Петрович. – Я так люблю Ваши визиты. Всегда ожидаю их с большим нетерпением. Мне так хорошо в Вашем обществе, – разговорился, скупой на слово и сдержанный в эмоциях князь. Кирилл Петрович пребывал в хорошем настроении, но взгрустнул немного от внезапно нахлынувших воспоминаний. Он уважал супружескую чету Делла Конти. Их связывали добрые многолетние отношения.
– С удовольствием отобедаю с Вами, дорогой Карло, – ответила Патриция, откликнувшись на предложение князя. Она искренне сочувствовала ему.
– Карло, Вы прекрасно знаете, как я отношусь к Вам. Мой супруг почитает Вас. Встречаться с Вами, бывать в Вашем доме для нас большая честь и превеликое удовольствие, – отреагировала Патриция на слова князя, обменявшись с ним любезностями. Но на сей раз, эти слова прозвучали не для красного словца, как того требует негласный закон приличия, или для протокола, а искренне, от всего сердца.
– Благодарю Вас, душа моя. Вы пролили бальзам на мои раны, – сказал князь вдохновенно. – Пройдёмте, пожалуйста, в столовую, – как
Князь сделал над собой усилие, поднялся, подошёл к Патриции и предложил ей свою руку. Графиня улыбнулась ему, встала, взяла князя под руку, и они направились в столовую.
А там Розина хлопотала, сервировала стол к обеду.
Графиня, увидев Розину, замедлила шаг. Затем остановилась, но, не желая привлекать внимание князя, прошла вперёд. Князь поначалу не заметил изменений в состоянии графини, подвёл её к столу, отодвинул стул и дождался, пока она сядет.
– Благодарю, Вас, – сказала графиня.
После этого князь степенно направился к своему месту. А она не сводила глаз с Розины. Патриции не верилось, что это действительно та самая Розина, которую она знала с пелёнок, маленькой девочкой. Затем эта девочка выросла, на её глазах превратилась в девушку и в одночасье покинула их гостеприимный дом, графское имение, своего отца.
А Розина, как всегда напевая себе под нос, полностью погрузилась в сервировку стола, и не заметила, как князь вошёл в столовую с дамой.
– Розина, у нас сегодня праздник. Графиня Патриция Делла Конти согласилась разделить со мной обеденную трапезу, – торжественно объявил князь. – Я думаю, вы знакомы, – предположил Кирилл Петрович. – Николай Владимирович рассказывал, что ты родом из их мест.
После этих слов, Розина окаменела. Из её рук выпали столовые принадлежности и с грохотом попадали на пол. Девушка побледнела, пошатнулась. Другой рукой ухватилась за стул, что находился рядом. Розина растерялась, она не знала, что ей делать. Первая мысль, которая посетила её голову:
– Бежать! Бежать! Скорее!
– Розина, ты, что же не узнаёшь меня? – негромко спросила Патриция.
Розина отреагировала на голос графини, повернулась к ней лицом. Подняла на неё глаза и расплакалась. Бросилась к ногам Патриции и рухнула на колени со словами:
– Простите, Бога ради. Простите меня, синьора. Я ни в чём не виновата, верьте мне. Это такое горе… я с трудом его пережила.
Я не хотела наносить Вам и графу страшный удар. Вы так добры со мною были. Она говорила, не останавливаясь. Слёзы ручьём текли по щекам, а Розина не замечала их. Она рыдала навзрыд.
Князь сидел в растерянности, не понимая, что происходит, подспудно сочувствуя Розине.
– Дитя моё, не надо плакать. Успокойся, пожалуйста, – дрожащим голосом произнёс он.
Патриция поняла, случилось нечто из ряда вон выходящее. Будучи великодушным человеком, она обратилась к Розине, искренне сочувствуя ей:
– Милая моя! Успокойся, пожалуйста. Я не намерена тебя наказывать. Я приехала повидаться с тобой. Расспросить обо всём. Не надо плакать. Вспомни, я всегда была тебе другом. И своего отношения к тебе не изменила.