Бинарная плащаница
Шрифт:
Всю следующую секунду Мо-Мо с откровенным непониманием всматривался в вороненую трубку, наведенную ему между глаз. А затем почувствовал, как крупнокалиберная пуля, выпущенная из шумогасящего устройства, пробивает его лобовую кость. Почувствовал всего на мгновение, напоследок услышав лязг выстрела, хруст, чавканье и шлепок. В лицо ударила волна горячего порохового газа, обжигая сетчатку и безвозвратно портя глазные наноэкраны.
А затем Мо-Мо грузно рухнул навзничь прямо возле водительской дверцы чужого фургона, угасая с каждым мгновением. Но и их хватило, чтобы толстяк разобрал, что окруженная
– Кодо, мать твою, ответь! Прием, «горностаи», если меня кто-то слышит, у вас гости! Твою мать…
И самым-самым последним, что увидел умирающий Мо-Мо в своей жизни, была неописуемо гармоничная и спортивная фигура его неразделенной любви, выскальзывающая из мобиля с длинным пистолетом в руке…
В момент, когда лоб Мо-Мо вошел с фатальное соприкосновение с пулей, четверо «уховерток» спускались по лестнице. Пыльной, обжитой крысами лестнице, обнаруженной в секретном закоулке правого крыла огромного пустого склада. Мужчины чертыхались, напрягая зрение, и сетовали на отсутствие фонарей. Под подошвами хрустели осколки бетона, а иногда нога наступала на что-то мягкое, шерстистое, норовящее поскорее шмыгнуть прочь.
– Фу, какая гадость… – прошипел один из стрелков, морщась и едва сдерживаясь, чтобы не ринуться обратно. – Ненавижу крыс… Есть на свете что-то более мерзкое?
– Заткнись, сука, – едва различимым шепотом, но с очевидной угрозой приказал Рамзес. – Еще раз пикнешь, я тебя среди этих крыс спать уложу, понял?!
Они миновали уже три лестничных пролета, но в полумраке подвальных уровней не было видно ни вскрытого склада, ни нарушителей спокойствия. Подсвечивая себе яркими экранами коммуникаторов, «уховертки» спустились еще на пролет, замерев перед распахнутой квадратной дверью.
– Вот оно, – одними губами произнес Хромоножка, снимая «дрель» с предохранителя. – Пошли, только осторожно…
И они вошли в квадратную дверь.
Аккуратно, двигаясь как можно тише, чтобы не спугнуть засевших внутри мародеров. Держа в правой руке по «дрели» или дробовику, а в левой – включенный комм, все четверо принялись осматриваться. Почти сразу обнаружив себя в одном из ответвлений большой буквы Н, в форме которой и была выстроена подземная мастерская.
Словно вызывая духов, «уховертки» водили руками из стороны в сторону, пытаясь хоть как-то осветить просторное помещение, перегороженное прозрачными переборками. Чертыхаясь шепотом, натыкались на обломки мебели и наступали друг другу на ноги. Но ни единого следа чужаков обнаружить не могли. Отряд Рамзеса окружали только крысиный писк, пыль и забвение давно покинутого помещения.
– Кажется, мы опоздали… – уже не скрываясь, произнес египтянин, опуская оружие.
И в этот момент в них начали стрелять. Сразу с трех сторон, что казалось невозможным в полностью обследованных помещениях подвала.
Одного из стрелков Хромоножки скосило сразу. Еще один был ранен, но отлетел к стене и все же вскинул «дрель». Сам Рамзес и последний наемник рванулись к выходу, принявшись палить вслепую. Их первые пули угодили в раненого собрата, остальные стали безжалостно крушить тонкие внутренние перегородки.
Там, где несколько
Пули жевали стены и уцелевшие переборки. Прогрызали камеры для фотолитографической обработки чипов и дырявили шкафы для реактивов. Рикошетили от потолка, оставляя после себя эффектные росчерки, и впивались в человеческую плоть. Завывали ирландскими баньши «дрели», гавкали дробовики, щелкали пистолеты.
Схватка, продолжавшаяся считаные секунды, казалась растянутой на годы и века. Медленно сыпались на пол гильзы. Медленно валились на пол люди. Мародеры, если они вообще таковыми являлись, оказались слишком хорошо вооружены и подготовлены к встрече…
Лежа на ледяном бетоне и не чувствуя ног, Рамзес думал о поражении без особенного сожаления. Египтянин давно смирился, что путь наемника завершается на конечной точке полета чужой пули, а потому ни о чем не сожалел – за три года бесшабашного наемничества Хромоножка успел пожить вдоволь. А вот легкая обида на высокий уровень подготовки противников оставалась…
Прекратив стрелять, те собрались вокруг перебитых «уховерток», высматривая уцелевших. Сколько их? Трое? Четверо?.. Проклятье, противник ведь даже не превосходил числом… Интересно, Мо-Мо успеет свалить?..
Зажглись фонари, подвижно перекрещиваясь над трупами.
В дверях, чертыхаясь, как портовый грузчик, появился еще один «мародер». Судя по голосу, женщина. Над Рамзесом склонились, взмахами руки отгоняя густые полосы пороховых облаков, плывших через подземную лабораторию. Там, где когда-то воздух был чище, чем в операционной лучшего пластика в мире, теперь клубились дым и пылевая взвесь…
Кровавая пленка, застилавшая глаза, все же позволила Хромоножке рассмотреть, что склонившийся над ним мужчина высок и светловолос. Осторожно приподняв голову Рамзеса, тот что-то спросил. Слова комками бессмысленных звуков застряли в ушах наемника, и он криво улыбнулся.
– Кто вас послал? – разобрал потомок фараонов, едва под нос ему сунули склянку с резким запахом, а в мозг словно вонзилась игла. – Тебя наняли тритоны?
Рамзес, по прозвищу Хромоножка, попробовал рассмеяться беловолосому в лицо, но лишь забулькал кровью и ею же поперхнулся. Он уже не чувствовал, насколько холоден пол подвала, а взгляд начинал затягиваться туманом.
– Заканчивай, Кодо, – прозвучало в бывшей электролабе.
Щелкнул выстрел из пистолета с глушителем, но Рамзес его уже не слышал – скорость полета данной конкретной пули оказалась чуть выше скорости звука. Не слышал командир «уховерток» и следующей фразы, с нервным сарказмом брошенной куда-то в дальний угол разгромленной мастерской граверов:
– Говоришь, – усмехнулся блондин, с прищуром глядя в темноту, – что проколоться на взломе мог бы только юнец?..
Через несколько часов узнав о монреальской бойне, Орландо Бифорд по прозвищу Плотник надолго заперся в личном кабинете, погрузившись в тревожные, не предвещавшие ничего хорошего раздумья…