Бифуркатор
Шрифт:
Ступени музея потрескались то ли от старости, то ли от боевых действий. Будто в ответ на мои мысли вдалеке слышится взрыв. Я втягиваю голову в плечи и некоторое время смотрю в опасную сторону. Но теперь мрачная Москва молчит, лишь клубы дыма поднимаются в небо.
Неужели такая реальность возможна? Как могли лечь карты, чтобы мир начал пожирать себя изнутри? Снова отдаю внимание музею. Если верить оппозиционерам, внутри прячется Глобус Эфира, словно в недрах техногенного демона, который не хочет отдавать
Привет, Буратино, я иду к тебе прямо в лапы.
Пройдя через рассохшуюся дверь, попадаю в предбанник маленького мрачного вести-бюля. Свет не горит, фикусы в горшках увядают. На проходной меня встречает грустная тётка, листающая журнал. Неужели она и будет первой жертвой? Но я же не планировал убивать людей!
Судорожно сглатывая воздух, прячу руку во внутренний карман и шагаю к стойке со старой конторкой. Над окошком замечаю раздражающее слово КАССА.
Нехотя отрываясь от журнала, женщина смотрит в мою сторону. Отхлёбывает чай и ждёт.
– Мне бы на экскурсию, - лепечу я.
– Иди, - кивает она в сторону арки, завешенной красными плюшевыми занавесками.
– Эм...
– я теряюсь.
– Можно прямо идти? А билет брать не надо?
– Тебе восемнадцать есть?
– спрашивает тётка.
– Нет. Тринадцать пока, - отвечаю всё ещё дрожащим голосом.
– Читай, - женщина кивает на сноску, прилепленную к стеклу. Судя по грязным отклеенным углам скотча, висит бумага здесь уже давно. В ней крупными буквами сообщалось, что дети до восемнадцати лет проходят бесплатно.
– Да мы уже и взрослых можем пускать за бесплатно, - говорит женщина.
– В это время никому музеи и деньги не нужны.
– Спасибо, - киваю я и быстро ускакиваю за занавески.
Экскурсовода мне не предоставили, поэтому я гуляю где хочу. Думаю, если бы я перелез через ограждение и попрыгал на каком-нибудь древнем диване Ивана Грозного, никто меня не остановил бы. Смотрителей музея я встретил лишь пару раз, и почему-то они нисколько не выдавали свою принадлежность оранжевой бригаде Буратино.
Я даже начинаю сомневаться, насчёт Глобуса Эфира. Может, он спрятан в другом музее или в этом же, но в иной шизофренической реальности?
Я - не единственный любопытный, но музей не славится посетителями, и я время от вре-мени встречаю лишь молодую женщину с двумя девочками, да задумчивого студента в очках и с жидкими усиками.
В тёмных залах я не осматриваю ни один экспонат, подсвеченный на пьедесталах туск-лыми лампочками. Внимание приковывают только цифры и названия галерей. Вторую я нахожу на втором этаже, впрочем, мог бы догадаться сразу.
В спешке пробегаю первые семь залов, замедляя ход только, когда вижу смотрителей музея. Вот приближается восьмой зал, и становится страшно. И боюсь я в основном лжи, пустоты. Что если
С гулко бьющимся сердцем вбегаю в восьмой зал и оглядываю его. Галерея немного из-вилиста и пуста. Заворачиваю за пару углов, и вдруг столбенею. В конце зала за очередным поворотом вижу стандартную музейную дверь, занавешенную красным пледом, а возле неё два мордоворота в чёрных костюмах, чёрных очках и чёрных водолазках.
Значит, вот оно!
Парней я, кажется, нисколько не интересую, поэтому небрежно отворачиваюсь к стенду с гусарскими шапками, а сам медленно вытаскиваю из кармана оружие для Девяток.
Тёмка, твой час пришёл. Ты должен войти внутрь, взять трофей, и смотаться отсюда.
А вдруг всё же где-то закралась ложь? Вдруг это два обычных человека, охраняющих какую-нибудь древнюю реликвию, а я поступлю с ними так жестоко?
В глазах мутнеет, и даже слёзы наворачиваются, как мне страшно. А если по мне начнут стрелять, и попадут? Пугает всё! Каждая тень, каждое движение.
Оружие Девятки я уже присобачил. Что дальше? Осматриваю артефакт и вдруг...
Тот индикатор, что напоминает батарейку телефона. Он таки уменьшился процентов до тринадцати. Неужто и правда заряд?
Чёрт!
Тогда почему не предупредили?
Но думать некогда. Энергии должно хватить.
Давай, Тёмка!
Сейчас или никогда!
Раз-два-три!
Разворачиваюсь, вскидываю нарукавник в направлении одного из охранников и нажи-маю кнопку.
Отдача.
Оружие работает исправно.
А потом мордоворот разлетается. И не на груду крови и мяса, а на кучу болтиков.
Робот!
Вот это да!
Всё верно, как и предупреждали оппозиционеры!
Силовой луч задевает и второго охранника. Он отшатывается, пытаясь вытащить оружие. Но у него плохо получается, и мой второй выстрел разносит последнего охранника вдребезги.
Грохот стоит всё равно, что при взрыве. Вот и всё. Меня теперь никому не остановить. Я справился. Не так уж и сложно было.
На бегу к двери я даже смеюсь, адреналин подкашивает ноги, руки трясёт мелкая лихо-радка. В дюжине метров от двери я стреляю, разнося преграду в щепки. Силовой взрыв задевает не только косяк, но и стену. В меня летят мелкие камни и деревянные осколки. Приходится остановиться и прикрыть голову.
Парочка снарядов ударила меня в куртку. В остальном - путь свободен. Возможно, через пару минут сюда уже понабегут смотрители музея, но пока зал пуст и меня переполняет решимость.
Не знаю, как ощущают на себе защитное поле Девяток другие люди, я же не почувство-вал ничего, проходя сквозь дымящуюся штукатуркой арку, секундой назад бывшей дверью.