Бич Нергала
Шрифт:
– Вы правы, Конан. – Саромо тяжко вздохнул. – В Даисе великое несчастье.
Лжеконан схватился за голову, воздел очи горе и вскричал:
– О, небо! Когда же все это кончится?! Надоело! Хочу покоя! Мирной жизни! Хочу пасти коз и выращивать брюкву! – Без тени насмешки он посмотрел на Саромо и спросил: – Что стряслось?
– Мы потеряли губернатора, – печально ответил Саромо.
– Губернатора? – изумленно переспросил Лжеконан. – Этого, как бишь его…?
– Гегридо, – опять подсказал Родж.
– Гегридо? Он что, преставился?
– В страшных мучениях, – подтвердил Саромо. – И, при загадочных обстоятельствах.
– Да обречет его Нергал на вечные желудочные колики! – взревел Лжеконан. –
– Дама Когира, – ответил пленник, напуганный вспыльчивостью собеседника. – Зивилла, племянница покойного. По закону она может унаследовать должность губернатора, если большинство в совете нотаблей не выскажется против. Но обстоятельства кончины правителя весьма туманны, и вдобавок он скончался в день возвращения госпожи Зивиллы из апийского плена…
– Вы хотите сказать, – перебил Лжеконан, – что когирский трон сейчас пустует? Что совет нотаблей не отдает власть госпоже Зивилле? Что, по его мнению, это она спровадила дядюшку на серые равнины?
Саромо потупился, затем неохотно произнес:
– Вообще-то, госпожа Зивилла не изволила собрать нотаблей на заседание. Ее несчастный дядя скончался, едва отужинав в ее обществе, а рано утром на площадях Даиса герольды объявили о ее вступлении на престол Когира. Представляете? Она теперь не губернатор и не градоначальница, она королева! Когир больше не провинция Нехрема, а самостоятельное государство. Совет нотаблей распущен. Мыслимое ли дело? Нарушена клятва вассала, Нехрем, полуразоренный войной, предан и брошен на произвол судьбы! И все это буквально в одночасье! Дальше – больше: несколько благородных вельмож, в том числе мой любимый дед, спешат во дворец заявить протест… и не возвращаются! А вскоре после этого герольды объявляют об аресте и заточении в темницу «группы заговорщиков»! Их судьбу разделяют лучшие воины дворцовой и городской стражи, а из черни, из отъявленных негодяев набирается личная гвардия новоиспеченной королевы! Как вам это нравится, господа?
– Как нам это нравится? – Лжеконан с ухмылкой посмотрел на сотника. – Нулан, как нам это нравится?
Сотник благодушно кивнул.
– Все, как я и обещал. Бен-Саиф человек серьезный, слов на ветер не бросает.
Саромо переводил непонимающий взгляд с киммерийца на степняка и обратно.
– Бен-Саиф? Кто такой?
– Один прорицатель, спустившийся с гор. – Лжеконан усмехнулся. – А вы, надо полагать, взяли на себя неприятную и опасную задачу сообщить Токтыгаю об измене вчерашних союзников?
Саромо пожал плечами.
– Вы почти угадали. Нотабли все-таки встретились. Негласно. В замке по соседству с нашими землями. По праву единственного наследника я участвовал в заседании совета вместо дедушки. Мы приняли решение рассказать обо всем Токтыгаю и отстранить, если получится, госпожу Зивиллу от власти. Если же это не удастся, мы объединим свои дружины в одну армию, изолируем столицу и будем держать осаду до подхода войск Токтыгая. Меня, как самого молодого из участников заседания, попросили незамедлительно отправиться в Самрак на самом быстром скакуне из моей конюшни, без вооруженной охраны, чтобы не привлекать внимания патрулей на дорогах. Из-за сожженного моста мне теперь придется делать огромный крюк, и я вас убедительно прошу не задерживать меня, если вы небезразличны к судьбе нашего государства.
– Ну, уж нет. – Лжеконан усмехнулся и помотал головой. – Этак Когир снова останется без хозяина, и я до скончания века не избавлюсь от проклятого обоза. Знаете, мой друг, у меня такое чувство, что судьба вашего драгоценного
Жужжание оборвалось. Огромная упитанная муха с блестящим зеленовато-синим брюшком опустилась на подставленную ладонь Луна.
– Только она и вернулась, – пояснил бывший монах-эрешит своему спутнику и командиру. – Еще я отправлял шмеля, стрекозу и двух слепней. Честно говоря, о слепнях я был лучшего мнения.
Бен-Саиф улыбнулся, прихлебывая из серебряного кубка любимое золотистое вино. Оно уже отдавало уксусом – что поделать, жара. Ладно, подумал сотник, не сегодня-завтра оно кончится. И вздохнул: одним богам известно, когда еще доведется пополнить запасы.
– Может быть, в пути госпожа Зивилла ненароком прихлопнула их, когда они решили подкрепиться? – Не дожидаясь ответа, Бен-Саиф задал вопрос по существу: – Ну, и какие новости принесла на хвосте твоя воспитанница?
– Погоди. – Лун с отрешенным выражением лица сидел на кошме, всматривался в черные бисеринки фасеточных глаз. Муха на его ладони машинально потирала передние ножки. Некоторое время спустя Лун удовлетворенно кивнул и водворил крылатую разведчицу в широкогорлую склянку.
– Готово? – осведомился Бен-Саиф. Лун снова кивнул и безрадостно сообщил:
– Далеко не самый лучший из наших вариантов. Ей пришлось устранить губернатора.
Бен-Саиф, в нетерпении ходивший взад-вперед по шатру, ударил кулаком по центральному шесту.
– Упрямый верноподданный болван! Чем лучше я узнаю людей, тем больше убеждаюсь, что с ними совершенно невозможно иметь дело. Они всегда поступают себе во вред и ради этого готовы отказаться от любой выгоды. Как я теперь понимаю легендарного Ну-Ги, который добровольно отрекся сначала от несметных богатств, затем от великого могущества, и, в конце концов, сам себя посадил на цепь. Что за удовольствие править душевнобольными!? Надо полагать, у дамы Копира не все идет гладко?
– Далеко не все. У нее много друзей среди молодых дворян, некоторые скрепя сердце встали на ее сторону. Ей удалось поладить с личной губернаторской гвардией, выплатив утроенное жалованье и пообещав разделить между солдатами конфискованные земли мятежников, но городская стража разбежалась, и ее приходится набирать заново из всякого отребья. Мятежные дворяне сидят по своим замкам и угрожают осадить Даис, но не очень торопятся выполнить обещание, то ли гражданской войны боятся, то ли набега апийской конницы на их беззащитные владения. Зивилла опасается, что, если и дальше все будет складываться подобным образом, никакой осады не понадобится, ее просто-напросто схватят и выдадут совету нотаблей гвардейцы или поднимут на копья бандиты из городской стражи, которая разлагается почти с той же быстротой, что и создается. Ей срочно нужна наша помощь, чтобы «образумить» дворян, а еще необходима сильная рука, способная удержать в узде новое войско.