Библия-Миллениум. Книга 1
Шрифт:
— Мама, Сара… Ты посмотрела? — нерешительно, но в то же время нетерпеливо спрашивает утром Агарь, вытягивая вперед подбородок и делая микроскопические глотки кофе.
— Да. — Сара улыбается и целует Агарь в лоб. — Все отлично. Ты молодец. Я горжусь своей девочкой.
— Можно показать это Авимелеху? — Агарь втягивает голову в плечи и как будто выглядывает из-за своей чашки.
— Сразу нет… — Сара смотрит вниз и опускает напряженные уголки губ, обнажая идеально ровные белые зубы. — Видишь ли, идея блестяща, но, так как это твой первый опыт, там есть чисто технические недочеты… Авимелеху это сразу
Агарь улыбается в ответ.
— Вот и хорошо… Я же твоя мать, девочка, — ласково говорит Сара и целует Агарь в губы.
Сара и другие начальники отделов собрались у Авимелеха в кабинете обсуждать план развития на будущий год. Агарь точит карандаши. Она то слишком глубоко и сильно засовывает их в точилку, то слишком долго точит. Они ломаются. В итоге письменный прибор на столе Сары украшают несколько огрызков.
Агарь рассеянна. Она тревожна. Очень хочется пить. Постоянно хочется пить. Она выходит в коридор. Возле лифта можно курить. Вообще-то она не курит. Но знает, что здесь все курят, когда волнуются. Почему она волнуется? Сара ведь ее мать… Она не сделает ей ничего плохого. Она ее вырастила… Она с ней спит… Агарь заходится кашлем от слишком глубокой затяжки.
Сара возвращается в кабинет.
— Ну как? — вскакивает со своего места Агарь.
— Все как обычно — Авимелех скучен, остальные тупы до безобразия.
— Я про…
— Ах, это… Прости, речи не зашло.
Агарь вскрикивает. У нее ломаются сразу четыре ногтя на руке, которой она опирается на стол.
Недовольство застревает в ее горле привычным комком. Она так обязана Саре и Аврааму. Они вырастили ее, дали образование, прекрасную работу, среду общения. Они ее семья. Она им обязана… Жизнью.
— Агарь, почему ты не ешь?
— Не хочется, мама.
Комок в горле едва пропускает воздух. Нужно его проглотить.
— Нужно поесть. Иначе у моей девочки совсем не будет сил, — говорит Сара ласково. — Для того чтобы многого добиться, нужно хорошо питаться. Моя мама всегда мне так говорила.
Агарь молчит. У нее полный желудок комков. Хватит, чтобы на Эверест забраться.
— Твоя мать молодец, — говорит Авраам суррогатной дочери, входя на кухню. — Она получила такой заказ, что теперь Авимелех может начинать трястись за свое место. Я горжусь. — Авраам наливает себе коньяк. — Знаешь, она всегда была такой… — глаза его отсутствуют, они устремлены в одну точку, не существующую в том пространстве и времени, где находится Агарь. — Розы, деньги… Я горжусь своей женой! — говорит он, глядя на Агарь в упор. Как будто та спорит с ним.
По случаю получения Сарой удачного заказа, вручения ей премии и назначения заместителем Авимелеха устраивается банкет.
Речи, речи… Через час Агарь начинает что-то понимать. Разгадка как молния. Авимелех читает план мероприятий. ЕЕ ПЛАН МЕРОПРИЯТИЙ.
Агарь поднимается с места. Сара видит ее со своего помоста. Секунду они смотрят друг другу в глаза. Затем Агарь вылетает из зала. Минуту стоит за дверью, прислушиваясь к внутреннему рокоту. Что-то большое поднимается в ней. Вся сила, доселе спавшая,
— Папа, — трогает Агарь за плечо Авраама, добежав до соседнего зала.
— Что, моя радость? — привычно равнодушно говорит Авраам, не глядя на нее.
— Папа, можно пригласить тебя танцевать?
На лице обернувшегося Авраама выразилось такое изумление, что, казалось, он вот-вот спросит: «А мы с вами знакомы?»
И они танцуют, кружатся под странную мелодию, которую плавно сменяет другая, такая же странная. Авраам чувствует тепло прижимающегося к нему молодого тела, пьянящий аромат волос, голых плеч. «Моя девочка…» — закрыв глаза, он жадно втягивает незнакомый доселе аромат. Танцевать, танцевать…
— А знаешь, Агарь, хоть мы и прожили столько лет вместе, я тебя совсем не знаю! Может быть, пойдем завтра в кино, в зоопарк, будем есть мороженое… И ты мне все-все про себя расскажешь. А?
— Ну не знаю. Дай подумать, папа… Да, пойдем.
Окруженная коллегами, под руку с Авимелехом, с огромным букетом цветов Сара входит в зал. Посреди зала прекрасная пара — высокий статный мужчина с густой гривой черных волос, посеребренных на висках, с тоненькой, гибкой, изящной молодой женщиной.
— Как они прекрасны, Сара! У тебя чудесная семья! — показывает на танцующую пару секретарша Авимелеха.
Сара смотрит в центр зала. Удар грома всегда бывает через несколько минут после вспышки молнии. Секунду мать и дочь смотрят друг на друга. Сара грохается на ближайший стул. У нее кружится голова. Голоса соседей по столику слышатся как в тумане.
— И как он умер, если жена выстрелила в стену?
— Пуля рикошетом отскочила и прямо ему в затылок…
Рикошет… Пуля…
Сара поднимает глаза.
— Так не должно быть! Так не бывает! — кричит она незнакомому лысому мужчине в коричневом провинциального вида костюме. Музыка останавливается. Все оборачиваются на ее крик.
— Конечно, не бывает, — испуганно-примирительно отвечает ей тот, — но это же кино. Выстрел в стену. Потом его быстро гримируют, малюют дырку в голове. Кровь и все, что нужно. Потом чик-чик, монтаж, и он падает. С дыркой в затылке. Она ведь не хотела его убивать. — Мужчина приподнимает брови и разводит руками.
— Это для дураков, которые видят только то, что им показывают! Она хотела! Она знала, что пуля отскочит от стены, и все будет выглядеть, как несчастный случай!
Авимелех кладет руку Саре на плечо. Она хватается за нее, судорожно заглатывая воздух.
— Тихо, Сара. Не у всех же такая прекрасная и неудержимая фантазия, как у тебя. — Авимелех улыбается и делает успокаивающие жесты руками, всем своим видом показывая окружающим: спокойно, мол, уработалась женщина, нервишки… Ничего, бывает… — Музыку! Что же все притихли? Сегодня же праздник! — и Авимелех, пританцовывая, обходит несколько столов, теперь он может еще какое-то время не беспокоиться за свое кресло.
Надсадно и истерично звучит танго. Танцуют только Авраам и Агарь. Больше никто не умеет. Все любуются отточенными движениями. Партнеры движутся быстро, страстно, синхронно.