Библия и Вавилон
Шрифт:
Насколько необходимым казался семитическим племенам свой особый Бог, как глава народа и представитель его единства, ясно видно у ассириян. Занявшие во второй половине 3–го тысячелетия до Р. Хр. будущую территорию царства Ассирийского, семиты–вавилоняне образовали самостоятельное государство. Они тотчас создали себе, без ущерба принесённому с собой вавилонскому пантеону, особого национального Бога Асура (Asir, Asur), первоначально не имевшего даже соответствующей богини, «посылающего спасение», «священного» Бога, «создавшего самого себя»; он не являлся олицетворением природы или какой–либо силы её, но почитался, как стоящий над всем миром отец, повелитель и царь всех Богов, начало вселенной. Иегова в 2 и 3 стихах CXXXV–го псалма назван «Богом Богов, Господом господствующих». Таким же считался и Асур, и горделивому возгласу израиля: «Кто из богов сравняется с Иеговой?» соответствовал такой же возглас на берегах Тигра: «Кто среди Богов равен Асуру?» Цари ассирийского народа были «жрецы Асура», избранные на эту должность самим Асуром с незапамятных времён.
Эгоистическое притязание отдельных семитических
Национальный бог вступает со своим народом в союз, что у израильтян подтверждалось даже особым внешним знаком союза — обрезанием (Бытие, XVII, 10–14). Он ненавидит тех, кто ненавидит его народ, и благословляет друзей его. Поэтому враги израильтян eo ipso становятся врагами Иеговы (Пс. LXXXII). «Я (Иегова) врагом буду врагов твоих и противником противников твоих» (Исход XXIII, 22). И точно так же, как Иегова или Саваоф ведёт войска израильтян против их врагов, так и Асур ведёт в сражение и к победе войска своего народа. Поэтому мы часто видим на ассирийских барельефах изображение бога Асура перед или над изображением царя, предводительствующего в сражении (рис. 44) или победоносно возвращающегося с поля битвы (рис. 45). Символ бога Асура имеет вид поясной фигуры бородатаго мужчины, заключённой в круг — символ вечности, и летящей на широко распростёртых крыльях (рис. 46), подобно тому, как Иегова изображается летящим на крыльях ветра. И как Иегова в поэтических произведениях представляется вооружённым латами, щитом и мечом (Пс. XXXIV, 2–3) или по словам псалма VII–го (ст. 13, 14): «…Он изощряет Свой меч, напрягает лук Свой и направляет его; приготовляет для него сосуды смерти, стрелы Свои делает палящими», точно так же и Асур является вооружённым луком. Если он идёт в бой, он натягивает тетиву с смертоносной стрелой; если одержана победа, он держит лук опущенным (рис. 46). На ассирийских штандартах также видим изображение бога Асура, едущего на быке или летящего над быками и стреляющего из лука во врагов своего народа, и следовательно своих врагов (рис. 47).
Насколько глубоко вкоренилась у семитических народов вера, что каждый народ и каждая страна [должна] иметь своего бога, который хочет и может быть почитаем только по обычаям своей страны и только в её пределах, видно из двух замечательных рассказов из Ветхого Завета. В 4–й книге Царств (XVII, 26–28) мы читаем, что Иегова преследовал львами племена, переселившиеся в Самарию из Вавилона, Куты и Емафа и т. д., не почитавших сначала Иеговы и не знавших культа «бога страны», до тех пор, пока один из выселенных оттуда жрецов, по приказанию ассирийского царя, не вернулся в Вефиль и не научил эти племена поклонению Иегове.
В 5 главе 4–й книги Царств рассказывается, как сирийский полководец Нееман, исцелившись от проказы и уверовав, благодаря этому, в Иегову, взял с собой столько земли, сколько может увезти пара лошаков, чтобы молиться Иегове на его родной земле. В соответствии с таким верованием все семитические племена, переселяясь в Вавилонию, каждый раз сейчас же принимают местную религию, по происхождению сумерийскую; Терах делается в Вавилонии идолопоклонником; родители — последователи Иеговы, находясь в изгнании, называют даже своих детей по имени вавилонского божества, например Мардохай, приёмный отец Есфири, был назван так отцом в честь бога Мардука. Только этим и ничем иным можно объяснить непонятное до сих пор явление, что израильтяне, переселившись в Ханаан, можно сказать, с неизбежностью закона природы все восприняли культ их новой ханаанской родины — поклонение на священных высотах Ваалу и Астарте и что изгнанные пророки, несмотря на титаническую борьбу, которую они вели во имя Иеговы против ханаанского «безбожия» их соплеменников, не могли достигнуть прочного и продолжительного успеха. Поистине драматической была эта борьба, которую со всем пылом религиозного фанатизма, прибегая к увлекательному
Но эта самоотверженная борьба пророков осталась в общем без последствий и совершился суд Иеговы — таковым в глазах пророков были бедствия, обрушившиеся на их народ. Десять племён северного царства сделались добычей ассирийского владычества и погибли в далёком изгнании, а жители южного царства были вытеснены из пределов ханаанской земли и поселены на чужбине. Но религиозный пыл пророков не охладевал: они утешали свой народ обещанием, что Иегова избавит его от плена, вернёт обратно в родную землю и пошлёт ему великое будущее, если отныне он будет всегда соблюдать Тору Моисея и станет поклоняться только одному Иегове. Надеждам пророков суждено было исполниться. Когда Кир в 639 году без битвы, через отворённые изменниками ворота, вступил в Вавилон и население покрыло его путь пальмовыми ветвями, он отдал приказание возвратить всем городам изображения богов, перенесённые в Вавилон, и восстановить старые культы; изгнанным иудеям он также позволил возвратиться на родину и восстановить старые места культа в Иерусалиме.
Этим разрешением персидского царя воспользовалась сравнительно незначительная часть иудеев, но среди возвратившихся в Палестину всё более укреплялось сознание, что Иегова простил своему народу все его грехи (Пс. LXXXIV, 2–3), опять привёл его в свою страну и снова из всех народов мира признал израильтян своим народом. Всем известна дальнейшая история израиля: воздвигнутый вновь среди всевозможных препятствий храм на Сионе при Антиохе IV Епифане подвергся страшному опустошению.
Победы героев Маккавеев над сирийскими войсками ещё раз возбудили величайшее ликование иудейских благочестивых людей. «Блажен народ у которого Господь есть Бог, — племя, которое Он избрал в наследие Себе» (Пс. XXXII, 12), ко всем народам несётся призыв возносить хвалу Иегове, так как велика была Его радость к израилю, и израиль Его народ, овца Его стада (Пс. XCIX). Небо и земля должны славить Иегову за то, что он возвысил израильтян, как «близкий народ» (Пс. CXLVIII, 14). В новых и новых псалмах прославляется Иегова и помазанное им царство над всеми народами земного шара. Но за успехом Маккавеев последовали новые тяжёлые поражения и испытания; царство Иеговы или царство Божие и его Мессии со всеми связанными с ним многочисленными земными ожиданиями не хотело приходить и, обещанное в близком будущем, исчезало во всё более и более уходящей дали.
Тогда вышел сеятель сеять своё семя и нежными, бережными и полными благочестия словами кротко и вместе с тем решительно разрушил все преграды, воздвигнутые между богом и миром партикуляристическими народными религиями и ярким лучом заронил в сердца людей новое универсальное воззрение на Бога и Его отношение к человечеству. Иисус из Назарета в Галилее исполнил закон и пророчества тем, что истолковал и то и другое в совершенно новом духе, расширил и восполнил их. Он положил конец всякому внешнему благочестию и обрядности, уничтожил законы о пище навеки истинными словами, что человек оскверняется не тем, что попадает ему в рот, а тем, что выходит из его уст; Он выступает против злоупотреблений празднованием субботы, мудро сказав, что суббота для человека, а не наоборот; Он перенёс центр тяжести человеческой греховности на сердце и его желания; Он уничтожил связь поклонения Богу с одним определённым местом — Иерусалимом и вместо языческих жертвоприношений и жреческих церемониалов установил молитву наедине с самим собой; Он разбил всякую надежду на пришествие царства Божьего, отмеченного особыми внешними признаками, и оставил его в значительной мере уже наступившим среди людей; уничтожением всех мнимых прерогатив Он открыл всем людям и народам свободный и непосредственный доступ к их Отцу Небесному и освободил любовь к ближнему от висевших ещё на ней пут; в особенности Он одухотворил представление Бога в образе человека своими вечными словами: «Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Иоан. IV, 24); «Бог есть любовь и кто пребывает в любви, тот пребывает с Богом, и Бог пребывает с ним». Эта поистине новая религия, освобождённая от всяких человеческих добавлений, чуждых личности и жизни Иисуса, призвана усовершенствовать мир.
«Когда такая–то и такая–то звезда, в такой–то и такой–то день взойдёт на Востоке, родится на Западе могущественный царь» — такое или подобное этому предсказание читаем мы на вавилонских таблицах. Ясно, что подобную же астрологическую мудрость встречаем мы снова в обвеянном вечно–свежим благоуханием волшебства рассказе о том, как волхвы, увидев на востоке звезду новорождённого царя, из утренней страны пустились в путь, чтобы поклониться младенцу (Матф. II).
Мы испытываем глубокую радость, читая этот рассказ. Ибо как ни верны остаются слова Гёте, что «человеческому духу не подняться над величием и нравственной культурой христианства, мерцающими и светящимися в Евангелиях», всё–таки мы, изучая тщательно древний вавилонский мир и видя, с каким рвением, даже с робким трепетом и страхом передовые умы Вавилона стремятся познать Бога и истину, можем только радоваться тому, что евангелист делает вавилонских мудрецов первыми, принёсшими к колыбели христианства своё поклонение.