Би-Гинер
Шрифт:
— Вот это был бы экстрим! А если крокодилом? — тоже решил подшутить Федя. — Но если серьёзно, ты можешь что-то о себе рассказать кроме того, что мы и так знаем? Твоё появление и трансформации вызывают у нас много вопросов, а у тебя? Кто ты и откуда?
— Не всё так просто, ты не поймешь…
— Ну-ну, я постараюсь.
— Я — это вся планета, и я — это и ты, и Мира и Шир; я как вы, и как другая, как всё… Не могу объяснить.
Федя поморщился.
— Поверь, у меня нет к вам ничего враждебного.
— Надеюсь. Не хотелось бы проснутся в кольцах питона, который готовится меня проглотить.
—
Федя поднял бровь. Он пытался отшучиваться, переводить разговор на другие темы, а Би всё расспрашивала его. Так они и шли рядом, абсолютно разные виды, внешне похожие друг на друга.
* * *
К Быстрову вновь вернулось сознание. Он ясно ощутил беспокойство и попытался нащупать сознанием его источник. В темноте проступали едва уловимые силуэты людей; сквозь мглу доносились их неясные слова, хлюпали шаги. Сквозь волнение Быстров почувствовал, что это свои, что идут за ним, а беспокойство шло от сковывающей его среды. Это она страшилась вторжения, и пришельцы настораживали её. Сам Быстров не был для неё пришельцем, а лишь своим наростом, родинкой, от которой незачем ждать беды, которая аморфна, хотя и даёт о себе знать.
Быстров почувствовал, что пробуждён для поиска ответов, а вопросы кружились вокруг; его естество пыталось дать сигналы, что пришельцы не враги, а такие же, как он. Но планета беспокоилась от неизвестности, у неё были инстинкты, и главный — самосохранения, который порождал страх и недоверие. Быстров попытался сам дотянуться до сознания людей, но его усилия тонули во мраке, контакт не удавался, и только беспокойство и чувство опасности разлеталось во все стороны.
Робот-летучая мышь не нуждалась в зрении. Эхолокация давала ей полную картину окружающей реальности. Как робот, она воспринимала животный страх как осознанное воздействие, и могла трезво анализировать его. Посвистывая, она смело двигалась вперёд. Во всех рациях послышался шум, всплески, звуки борьбы.
— СтрельБа?! — крикнул Борис.
Беспардонное вторжение вопреки сигналам тревоги БиГиннер восприняла как агрессию, и на пути летучей мыши из ущелья взметнулась пасть питона. Он бросился из темноты и схватил СтрельБу за крыло и стал трепать о стены каньона. Первой в схватке пала рация СтрельБы. Собака тут же трансформировалась в орла и мощным клювом стала рвать и выкалывать глаза питона. Тот выпустил её из пасти, но прижал тяжёлым хвостом к земле, стрельБа забила крыльями, они намокли от грязи; тогда она снова стала собакой. Вскочив, громко лая и рыча, стала рвать шкуру питона, а тот тут же обратился в крокодила. Мощные челюсти клацнули над шеей собаки, она метнулась на один из выступов ущелья, прыгнула сверху и лапами стала рвать крокодила.
На шум подоспели остальные. Фея выстрелила, и попала крокодилу в пасть, которая захлопнулась, и чуть не лишила собаку лапы. Крокодил растворился в жиже и исчез, только стрела Феи осталась лежать на поверхности, а рядом — тяжело дышавшая СтрельБа.
— Что случилось? — кричал голос Льва из рации. — Что за шум у вас там? Мы видим клубы мглы, они бурлят.
— Нормально, на СтрельБу напал то ли питон, то ли крокодил, — отозвался Борис.
Федя пристально взглянул на Би. Только что они говорили об этих животных,
— Это ты приказала напасть на СтрельБу?! Это же мы с тобой обсуждали этих животных!
— Я не могу ничего приказать. Я частица этой планеты, тут всё взаимосвязанно.
— А почему на них напали? Как мы можем тебе доверять?
— На них не напали. Я тоже боюсь и не знаю, можно ли вам доверять.
Лев вспомнил, что не отпустил кнопку передачи, и рация транслировала этот разговор. Как только он её отпустил, пробился голос Миры:
— Приём, алло! Вы нас слышите?
— Слышим тебя, Мира, — ответил Лев.
— Включите на громкую… Би, девочка, послушай, мы тут только для того, чтобы найти и выручить наших друзей. Если тебя и твою планету беспокоит наше присутствие, мы сразу же улетим. Но как вы понимаете, или ощущаете, здесь произошли очень сложные изменения, и их не так просто исправить. Мы не можем этого сделать без них. — Мира сжала руку Феи. — девочка, помоги нам, без твоей помощи и доброжелательства наша миссия потерпит крах.
Би внимательно выслушала. Затем оглядела всех, взяла рацию у Льва и сказала:
— Мира, я постараюсь, но всё сложнее, чем вы думаете. Осторожно идите вперёд, и пусть СтрельБа идет с вами, важно соблюдать границы.
— Какие границы?
— Просто идите вперёд вместе, приём.
— Ладно, — сказал Борис. — Продолжим движение. Держимся вместе. СтрельБа, ты слышала? Ни на шаг от нас. Группой нас легче контролировать, а нападение на тебя было предупреждением.
СтрельБа приняла форму крокодила, который на неё напал, видимо, чтобы легче передвигаться по топкому болоту, и поползла, перебирая лапами, рядом с остальными. Группа сверху тоже продолжила путь. Охота беседовать с Би надолго оставила Федю, и он молча наблюдал за ней с настороженностью и страхом.
12. Восстановление Роя
Рой получал разум только контактируя внутри группы сородичей, а матка была не только связующей частицей, но и носителем базовых знаний, инстинктов и интеллектуальной гармонии всего Роя. И даже захваченной в плен, она инстинктивно стремилась объединиться со своими сородичами. Захватчики были явно сильнее, но не обладали опытом миллионов поколений. Веста, влившись в сознание планеты, поняла, что оно еще на уровне младенца, который тянется ручками ко всему новому; им движет любопытство, а знаний и опыта практического применения ещё мизер.
Как мать, она стала делиться своим опытом, воспитывать этого ребёнка, показывая, зачем нужно то или иное действие, и к чему ведёт. Среди прочего, она открыла способность и необходимость не только обладать чем-то и кем-то, но и дарить свободу кому-то и чему-то. И не прогадала: БиГиннер даровала ей свободу.
Освободившись, Веста восстановила контроль над своей популяцией, не теряя контакта с малышом, показывая, как можно совместно творить. И пусть её малый Рой был лишь частицей большого разума Иркуса, но инстинкт сотрудничества составлял его основу, и послужил важным уроком взаимодействия без насилия для БиГиннера. На свободе Рой, как и прежде, не проявлял агрессии, и даже стал ещё ближе и доброжелательнее.