Безжалостный

Кунц Дин Рей

Магазин предлагал самые разные виды цепей. Намотанные на широкие металлические катушки, они продавались на футы. Я купил двадцать футов прочной цепи, болторез, восемь одинаковых висячих замков, кольцо широкой изоляционной ленты, ножницы, упаковку тряпок из хлопчатобумажной материи и одеяло.

На кассе стоял долговязый парень, с угрями на шее, большим адамовым яблоком, неопрятной бороденкой, желтыми зубами и глазами Чарлза Мэнсона. Пробив все мои покупки и прежде чем стукнуть по клавише «Total», он спросил: «Хотите добавить бутылочку

хлороформа?»

Я несколько мгновений смотрел на него. Потом переспросил: «Что?»

– Чтобы облегчить ей жизнь, пока вы будете заковывать ее в цепи? – объяснил он, перебирая бороденку длинными, костлявыми пальцами.

На этот раз слов у меня не нашлось.

Он рассмеялся и махнул рукой.

– Извините, мистер. Не обращайте на меня внимания. В семье я – главный юморист. Если забуду про осторожность, дядя Френк снимет меня с кассы и снова отправит в грузчики.

– Понятно, – я выдавил из себя улыбку. Потом короткий смешок. – Я понимаю, цепь, замки, изоляционная лента. Очень забавно.

– Так берете хлороформ или нет? – спросил он, внезапно вновь став серьезным.

И я даже подумал, что он поставит эту самую бутылку на прилавок, если я скажу, что беру. Но я вновь рассмеялся, ответил: «Нет», – и он нажал на клавишу «Total».

* * *

Окна старой церкви забили досками, трава проросла сквозь трещины на дорожке и на ступенях.

Усыпанная гравием автомобильная стоянка находилась за церковью, невидимая с шоссе, а с другой стороны тянулись бескрайние поля.

Майло и Лесси остались на переднем сиденье, а вот взрослые вышли из «Хаммера».

Я приказал Вакссу лечь на спину, он не стал жаловаться по поводу гравия, но его глаза рассказали мне во всех подробностях, что он собирается со мной сделать, начав с того, как выдернул бы все зубы с помощью щипцов и плотницкого молотка с круглым бойком.

Я повернулся к Пенни, которая держала Ваксса на мушке.

– Если увидишь, что к нам направляется какой-то парень, даже босоногий, с торчащими зубами и с банджо, сначала пристрели его, а потом задавай вопросы.

– «Избавление» [36] снимали не здесь.

– Да? Ты просто не встречалась с племянником дяди Френка, который главный юморист в семье.

С помощью отрезка цепи и двух висящих замков я снабдил Ширмана Ваксса ножными кандалами. Теперь он мог идти маленькими шажками, но не бежать.

Затем сковал обе его руки, впереди – не сзади. Между кистями оставил целый фут цепи, чтобы он не испытывал особых неудобств, но и не получил слишком большой свободы.

Ранее я перенес наши вещи из багажника на заднее сиденье. А вот черный чемодан Ваксса теперь лежал на земле у «Хаммера».

36

«Избавление» – американский триллер (1972).

Скованный

критик поднимался не без труда. Я даже ему помог, но его взгляд подсказал, что помощь эта отольется мне дополнительными страданиями перед мучительной смертью.

Я заставил его лечь в багажное отделение «Хаммера» лицом вверх, головой к заднему сиденью.

Пенни стояла у открытой задней дверцы, нацелив пистолет на промежность Ваксса. Пока я работал, они смотрели друг другу в глаза, и никто не собирался отвести взгляд первым.

Из ковра на полу багажного отделения торчали металлические кольца, накрепко приваренные к раме.

Они предназначались для крепления крупногабаритного груза, дабы тот не смещался при транспортировке.

С помощью дополнительных отрезков цепи я закрепил к этим кольцам запястья и лодыжки Ваксса.

Как только покончил с этим, Пенни убрала пистолет, и мы открыли черный чемодан со стальными замками и окантовкой.

В алюминиевом футляре, который мы увидели в чемодане, обнаружился грозного вида пистолет с двумя запасными обоймами, глушитель и плечевая кобура.

Пенни накрутила глушитель на ствол, отошла от «Хаммера», выстрелила пару раз в забитое досками окно. Треск дерева по громкости значительно превосходил «грохот» выстрела.

– Я его беру, – изрекла Пенни.

– Вы созданы друг для друга, – кивнул я.

В чемодане мы также нашли «Тазер» и, по нашему предположению, разнообразные орудия пыток: скальпель, тиски для пальцев, щипцы, кулинарную горелку и прочие игрушки садистов, включая боксерскую капу, которая вставлялась в рот и не позволяла жертве откусить от боли язык.

Еще в одном футляре лежали ампулы с различными препаратами, шприцы, хирургическая вата, бутылочка спирта и резиновый жгут, который мог использоваться, как турникет.

Перебрав ампулы, Пенни остановила выбор на одном снотворном.

– С его помощью наше путешествие будет более приятным.

Заглянув в багажное отделение, она спросила Ваксса, какая доза для него безопасна и сколь часто ее нужно вводить.

– Вы случайно вызовете у меня эмболию, если с лекарством введете пузырек воздуха, – ответил он.

– А отцу Джона Клитрау, на том катере, ты ввел воздух специально? – полюбопытствовала Пенни.

– Вы – покойники, – огрызнулся он.

– Когда придет время тебя убить, ты не отделаешься только уколом, – пообещала ему Пенни.

Ваксс замялся, а потом назвал точную дозу.

Она забралась в багажное отделение, резиновым жгутом перетянула ему правую руку, протерла вену спиртом.

– Куда вы меня везете? – впервые в голосе Ваксса послышалась тревога.

– Домой, – ответил я, стоя у открытой задней дверцы.

– Прежде чем все зайдет… слишком далеко, есть время для того, чтобы достигнуть взаимопонимания.

– Тебя мы уже отлично понимаем, – ответил я, – а тебе нас никогда не понять.

– Но это неправильно.