Безвременье

Харрисон Ким

Трент помогал Дженксу вербовать соседнюю область для пикси, но я по-прежнему чувствовала себя голой, зная, что Ал не может спасти мою задницу, если появится Ку’Сокс. Впервые, я действительно рассчитывала только на себя.

— Ну? — прошептала я Бису, желая, чтобы они поспешили. — Что ты думаешь?

Бис еще раз перебрал когтистыми лапами, и камни посыпались вниз.

— Это причиняет боль, — сказал он, просто, прижав уши к черепу. Подавленная, я села на каменную стену рядом с ним, подтягивая себя до тех пор, пока мои ноги не повисли над нижней

дорожкой.

— Но ты думаешь, мы сможем разделить дисбалансы?

Он пожал плечами, выглядя потерянным, когда его привлек какой-то звук. Я достаточно спрашивала, я подвинулась ближе, камни зажали меня.

— Дай мне послушать, — сказала я, трогая его за ногу, чтобы я смогла почувствовать, как линия резонировала.

Я сжала зубы, когда вдруг каждая лей-линия оказалась в пределах моей досягаемости, они пели в моей голове. Это был опьяняющий опыт… и почему я обычно ставила пузырь защиты на мысли, когда касалась Биса. Хотя в этот раз резкий разлад моей, ближайшей лей-линии прорезал красоту, сводя зубы и давая головную боль.

— Боже мой! — сказала я, отпустила Биса и уставилась на линию своим вторым зрением. — Как ты можешь это терпеть? — И как я смогу отделить что-нибудь от этого шума?

Горгулья размером с кошку пожал плечами, сводя кончики крыльев вместе над его головой.

— У меня нет выбора. Все уже устали слушать это. Мне сказали исправить это, и исправить сейчас же.

Мои мысли переместились обратно к тем трем горгульям, которых я видела ранее сегодня вечером, прежде чем мы ушли. Они сидели на крыше церкви и плевались на пикси, чтобы те не подлетали на то расстояние, где они могли что-нибудь услышать, когда горгульи общались низким гулом. Я бы поднялась на колокольню, чтобы подслушать, но я боялась, что они могут забрать Биса и перейти в другую церковь.

— Тебе? — сказала я с удивлением. — Но это моя линия!

Его красные глаза зловеще сверкали в свете фонаря.

— Я в ответе за то, что ты ее сделала.

— Бис, это не твоя вина. Ни один Ку’Сокс пытался использовать разрыв, чтобы уничтожить безвременье. Даже если бы ты не бросил меня, я скребла дыру, пытаясь выбраться. — Я крепче обхватила себя руками, тут было так холодно, как я помнила. Возможно, мне бы удалось совершить скачок по линии, но я бы повредила свою ауру и процарапала дыру в реальность в процессе.

— Но я бросил тебя, — сказал он, стараясь не смотреть на меня.

Я улыбнулась, мои мысли были ключом, я тронула Биса за плечо.

— Это была моя вина, а не твоя в том, что я пыталась прыгнуть по линии до того, как я узнала, что делаю.

Он молчал, и я пожала ему плечо прежде, чем отпустить. Я знала, что он все еще винил себя. Он сильно изменился с тех пор, просыпался днем на краткие моменты и становился все более мрачным, менее склонным к подшучиванию над пикси. Он становился старше, и я волновалась, что я положила конец его детства раньше времени.

— Вот почему там были горгульи на крыше с тобой? — спросила я, не зная, сколько он хотел бы

мне рассказать.

Бис сразу посветлел.

— Они меня учат вибрациям их линий, — сказал он с гордостью. — Как правило, горгулью учит только один горгулья, но линии неправильно работают, поэтому они по очереди поют мне только свою линию, которую они знают наизусть.

— Д-демоны? — запнулась я. — Ты разговаривал с горгульями, которые связаны с демонами?

Он кивнул, становясь почти невидимым, когда он покраснел до глубокого черного цвета, это заставило выделяться его красные глаза.

— Они пытаются научить меня всем линиям, так чтобы я смог передать их тебе. Я знаю лишь несколько горгулий, так как большинство не покидают безвременье и их демонов. Они хотят, чтобы я присоединился к ним.

Он опустил глаза, испуганный мыслью, и я нахмурилась.

— Линии работают неправильно, — сказал он, когтистые липы задвигались, когда он посмотрел на линию. — Демоны не прыгают по своим линиям. Каждый нуждается в своей горгулье, когда он совершает новый прыжок по линиям.

Вспомнив свой прыжок из торгового центра в кухню Тритон, я кивнула.

— Они учат тебя прыжкам по линиям, — сказала я, и он усмехнулся, отблеск света показал его толстые черные зубы.

— Ага.

Я посмотрела на линию, затем на него.

— Значит, ты знаешь, как звучат некоторые линии?

Он кивнул, поморщившись.

— Я знаю, как они должны звучать. Сейчас они звучат не так.

— Потому что их дисбаланс здесь, в моей линии… — Касаясь пальцами холодного камня, я стала размышлять. — Бис, если ты знаешь, как они должны звучать, и ты можешь слышать, как они звучат сейчас, то, возможно, я смогу найти то, что находится здесь в моей линии и переложить это обратно. Тот неуместный дисбаланс, который причиняет неприятности.

Бис медленно моргнул.

— Возможно это то, о чем они говорили, — сказал он, сильно наморщив лоб. — Голубиный корм, Рейчел. Разговаривать со старыми горгульями, это как говорить с выжившими из ума стариками. Они никогда не выйдут из своего состояния и не скажут, что они имели в виду. Все — ложки и два стула на ножках. Какое отношение ложка имеет к лей-линиям? Я не знаю! А ты?

Он явно был расстроен. Я могла ему посочувствовать, выслушать достаточно мудрое стариковское дерьмо, чтобы заполнить тачку.

— Нет, — призналась я, — но если мы сможем выделить один дисбаланс и вернуть его обратно, это могло бы сыграть значительную роль в утечке. И купить нам немного времени.

— Или мог бы показаться Ку’Сокс, — сказал Бис.

Верно. Я тяжело выдохнула и медленно обернулась, глядя в темноту в поисках серебряного свечения пыльцы пикси. Дженкс должен был вернуться с минуты на минуту, а Трент шел бы за ним.

— Звучит довольно трудно, — сказал Бис, кончик его хвоста подрагивал.

Я повернулась, чтобы проследить за его взглядом к уродливой, пронзительной линии, за тем резко пустила глаза, когда мой первый восторг умер.