Безвременье
Шрифт:
Глаза Айви были испуганными, когда она смотрела, как ее пальцы берут чашку.
— Эй, Э, я собираюсь проверить периметр, ладно? — сказал Дженкс, потом сорвался с места и вылетел через двигающее окно, пугая дерьмого баристу, который открывал его. Хотя солнце уже ярко светило, для него было слишком холодно, чтобы долго находиться снаружи. Он вернется.
«Трус», — подумала я, но я не винила его. Айви выдохнула, все еще избегая меня. Либо она будет говорить, либо нет.
— Может быть, мне не следовало вмешиваться, — сказала
Я наклонилась над столом, и Айви вздрогнула, когда моя рука сжала ее руку. Чашка была длинной и холодной, но ее пальцы были теплыми.
— Нина не соглашалась на это. Она купилась на ложь, укрываясь силой и эйфорией. Люди страдали за нее, но они делали это, зная, что помогают одному из своих вернуться. Если Нина сможет выжить, если ты сможешь вернуть ее оттуда, где Феликс наполнял ее восторгом, а затем бросил ее, тогда есть надежда и для них. Вот почему они взяли твою боль. Ты дала им надежду, что они тоже смогут выжить.
Айви выглядела виновато, и я вспомнила дикую пустоту, которую я видела не раз в Кистене, когда он остался без управления Пискари, живые вампиры лгут себе, что жизнь хороша, и у них есть весь мир. Они нуждались в знании, что выход был, возможно, они нуждались больше, чем себе это представляли.
Мои глаза были теплыми от непролитых слез, и Айви быстро моргнула, когда она выдернула свою руку из-под моей. Она хотела верить, но ей было тяжело принять жертву других ради нее.
— Охраняй Нину, — сказала я, пряча руки под стол. Решимость наполнила меня где-то между поисками Феликса в моей кухне и спотыкающейся Айви, которая пришла домой прошлой ночью, рыдая от чужой боли. Я не могла позволить Айви страдать в аду, я видела Феликса в ловушке. Я должна была найти способ спасти ее душу. Обязана.
— Спасибо, — прошептала Айви, ее движения были медленными, когда она смяла экологичную салфетку. Глубоко вздохнув, я почти видела ее акцент на «сейчас». — Это была трудная ночь. Потребовалось шестеро из нас, чтобы удержать ее, когда жажда крови накрыла ее. Если все пойдет хорошо, я постараюсь быть рядом, когда она проснется, чтобы она знала, что я… в порядке.
Она не могла смотреть на меня, и я пожелала, чтобы ей не было так стыдно за то, что мы должны были делать, чтобы выжить. Все мы пали. Какое значение имело то, что мы делали после этого.
— Скажи Нине за меня, что она может сделать это, ладно? Что оно того стоит. — Что ты этого стоишь.
— Скажу, — прошептала она. — В следующий раз, когда увижу ее. Спасибо.
Слезы кололи глаза, но я улыбалась, и она тоже. Нина была сильной. Она выживет. Я никогда бы не подумала, что Айви когда-либо будет на другом конце наркомании, и я гордилась ей.
Взгляд Айви прошел
Потянувшись за салфеткой, я притворилась, будто вытираю мой рот, когда я повернулся ко входу.
— Это она? — сказала я, увидев блондинку в свитере с глубоким вырезом, а ее юбка была по-весеннему короткой. Она была в плотной куртке, и она, казалось, знала всех, за прилавком, разговаривая громко и весело, когда она флиртовала, ожидая своей очереди.
Айви уже тянулась к своей сумочке.
— Да, — сказала она, вставая и не глядя на нее. — Без пяти минут восемь. Точно в срок.
Дженкс опустился, его крылья мгновенно меня оповестили.
— Она вышла из синего «Мустанга», — сказал он, все еще отдирая от себя салфетку пальцами. — Я думаю, что он новый, поскольку крыша открыта. Слишком холодно, если это ее первый кабриолет. Я дам тебе ключи, Айви. Ты идешь закрывать верх.
— Спасибо, — сказала она, мягко мне улыбнулась, прежде чем отвернуться и небрежно пройти в нескольких дюймах от женщины.
Я встала, когда белокурая женщина вздрогнула, как если бы по ней прошел холод.
— Трус, — отругала я Дженкса, когда передвинулась, чтобы встать в очередь прямо за ней.
— Ты думаешь, что я собираюсь ввязываться в то женское дерьмо? — сказал он, прижимаясь к моему шарфу. — Черт, нет! Ау, она милая! Ты уверена, что мы должны запереть ее в багажнике?
«Когда я разберусь с ней, она будет злее, чем кошка в колодце», — подумала я, как только сделала быстрый шаг от нее, когда она делала заказ. Я боялась, что если я подберусь слишком близко, то смогу поймать от нее какой-нибудь веселый вирус, который уже бурлил в ней. Было слишком рано, чтобы быть отвратительно бодрым, но я полагаю, что если из-за работы нужно одеваться как при профессиональном безумии, веселый нрав может быть ценным качеством. Прямо сейчас, мне становилось плохо от перегрузки улыбками.
— Жабья моча, — пробормотал Дженкс. — Эта женщина еще бодрее, чем ты после того как кое-что получишь, Рейч.
— Заткнись, Дженкс.
— Я не видел тебя такой… черт, как давно это было?
— Заткнись! — пробормотала я, затягивая мой шарф, пока он не позвал дядю, смеясь надо мной. Это было какое-то время назад, и, что еще хуже, что это было с Пирсом. Все, с кем я занималась сексом, умерли. Кроме Маршала, и только потому, что он во время меня бросил.
Адреналин побежал по венам, когда мисс Жизнерадостные Волосы закончила делать заказ и встретилась со мной взглядом, переходя к столу выдачи. Она, должно быть, слышала, как я велела Дженксу заткнуться, но то, что она была немного сумасшедшей, помогало, и я послала ей нейтральную улыбку и поправила сумку. Милая или нет, она была нашим быстрым и грязным билетом в музей и за двери безопасности. Я ненавидела запирать людей в их собственных багажниках. Кроме Фрэнсиса. Это было весело.