Безумные
Шрифт:
Высаживаю Милу возле школы и созваниваюсь с водителем грузовой машины, что должен забрать стеновые панели со склада магазина и привезти их на объект. Сам направляюсь туда же, чтобы забрать бумаги для бухгалтерии, и гадаю, что было бы, поддайся я в тот вечер воле собственных желаний? Я думал, что сплю, ведь Каролина не могла стоять на пороге моей квартиры и так улыбаться. Но это была она. Девушка, что порушила мои наполеоновские планы по ликвидации всяческого к себе интереса. Да у меня и температура подскочила только потому что рядом была она! Уже второй раз (БОЖЕ!) второй раз я собственноручно пристегиваю себя наручниками к батарее, заклеиваю скотчем рот и делаю вид, что мне все равно. Мир сошел с ума или я? Как можно не
Есть такое угнетающее и тяжелое чувство, называется совесть. Голосок у этой дамочки — так себе. Как будто с жесткого похмелья. Видит, что меня тянет к девушке и начинает причитать:
«Что, Макс, собираешься в кои-то веки развлечься с девушкой здесь? В реальности?»
«Пошла к черту!»
«О, Макс, неужели тебе не стыдно? Бедная девочка знать не знает, что ею играет один и тот же человек. Только представь, как она возненавидит тебя, как же неловко ей станет, зная, что её заказчики играли с ней в глупые взрослые игры. Особенно ты».
«Ничего она не узнает!»
«Тебе видней, Матвей! Ах-ха-ха! Ахха-ха!»
Если у меня когда-нибудь будет сын, ни за что не назову его этим именем. Уже в печенке оно сидит.
Останавливаю машину рядом с грузовой, в которую и погрузят стеновые панели. Удивительно, что водитель приехал раньше меня, обычно ждешь его полдня. Захожу в магазин, здороваюсь с молодой девушкой, что консультирует двух мужиков и останавливаюсь у темного стола с огромным монитором.
— Тук-тук?
Из зала выходит женщина, что была здесь в прошлый раз, когда мы часа два не могли определиться с выбором. На ней леопардовый пиджак и черная узкая юбка; помню когда-то Мила говорила, что такая расцветка — знак того, что у женщины давно не было секса.
— О! Здравствуйте, Максим! А я вас уже заждалась.
— Добрый день. Машина у склада, готовы получать.
Она улыбается мне, оголив идеально ровные и белые зубы. Наверняка, виниры.
— Конечно, сейчас только распишитесь в акте и я отправлю вас на пункт выдачи.
— Спасибо.
Сажусь на стул. Расписываюсь, где надо, ставлю печать и складываю наши документы в черную папку, чтобы потом передать их Кириллу.
— С этой бумажкой на склад, — говорит блондинка, не отрывая от меня глаз.
— Благодарю. Всего хорошего.
— И вам!
Деланно улыбаюсь и направляюсь к выходу, по пути бросив взгляд на таких же, как и мы, мужиков, что никак не могут остановиться на одном варианте стеновой панели. Как вдруг, в голове что-то щелкает. Клянусь, самый настоящий щелчок, точно ктото нажал на старинный выключатель.
Останавливаюсь у самых дверей и медленно разворачиваюсь. Блондинка в «хочу секса» пиджаке, складывает бумаги в большую зеленую папку и, заметив меня, расплывается в кошачьей улыбке. Возвращаюсь к ней.
— Что-то забыли?
— Да… Мм, когда я пришел к вам, вы ведь назвали меня по имени, верно?
Явно смущенная и непонимающая в чем дело, она хлопает ресницами и неуверенно кивает.
— А что-то не так? Я ошиблась?
— Нет. — То есть, я не уверен. — Как вы меня назвали? — интересуюсь с улыбкой.
— Максим. И все же я ошиблась, да?
— Нет, все в порядке. А откуда вы знаете, как меня зовут? Точно не из документов, ведь главный директор в них значится Данил.
— Так, Каролина, ваш дизайнер, говорила. В прошлый раз, когда вы очень долго выбирали нужный для вас…
— Ясно, — с обалдевшей улыбкой перебиваю я. — А как вас зовут?
— Жанна.
— Вот что, Жанна, огромное вам спасибо за сотрудничество. Магазин — сказка.
— Кстати, он мой, — подмигивает она, томно улыбаясь.
— Шикарно! У такой красавицы и такой бизнес. Спасибо еще раз, Жанна. Не знаю, что бы лично я без вас делал.
29
Он
Нет, я не ревную. Нет, мне не больно. Просто грустно, вот и все. Такое чувство, что жизнь проходит мимо меня. И когда люди только успевают встречаться, влюбляться, женится? Не удивлюсь, если еще через пару месяцев Миша сообщит, что в скором времени станет папой. Грустно и стыдно, что все это время я была так поглощенна работой и своей новой свободной жизнью, что даже не задумывалась над жизнью самого Миши. Увидела его новую подружку, провела скорое сравнение с собой и все. Была уверена, что это просто показуха и ничего больше. А на деле вышло совершенно иначе.
Рада ли я за него? — Да. И хотя меня кусает легкая обида (сама не понимаю на что!) все же я рада, что Миша счастлив и нашел свою реальную вторую половинку. Они ведь всем нужны.
Как-то раз я спросила у Илоны, почему она так спокойно переживает разрыв с парнем. Её романы никогда не отличались особой продолжительностью, но все же. Мне казалось, что это тоже самое, как если бы внезапно начался конец света. Был с тобой человек — бах! — и нет его уже, потому что он теперь с другой. Так же заботится о ней, любит (наверняка, сильнее), ухаживает (наверняка, изящнее) и все, что он делает только для нее и ради нее. Ты уже никто в его жизни и никогда этим кем-то не будешь. Конец света? Еще какой! Но ведь навряд ли кому-то из них будет лучше, если оба продолжат жить в серых стенах недосказанности, вранья и глупого опасения обидеть друг друга даже самой пустяковой правдой. Особенно, когда один из кожи вон лезет, чтобы угодить (как Миша), а другой лишь тихонько фыркает, глядя на эти старания (как я). После разговора с Мишей в его чудесном кафе, я вернулась домой, прогулялась с Гердой во дворе, прокручивая в голове наш разговор, а когда зашла на порог квартиры, разрыдалась так сильно, словно меня сотни пчел покусали. Я не знаю, почему плакала, но длилось это так долго, что к ночи у меня неимоверно сильно распухли глаза. Я не плакала, когда он ушел. По-моему, я даже выдохнула от облегчения. В тот же вечер отправилась в клуб и поцеловалась с парнем, которого увидела впервые в жизни! Зазналась или завертелась настолько, что даже не удосужилась как следует распрощаться с такими долгими отношениями. Не напивалась. Не плакала. Не сожалела. Не представляла, что со мной будет, когда у Миши кто-то появится… А в тот вечер я все это пережила одним махом. Как будто лежала себе под теплым солнышком, потягивала арбузный фреш и тут вдруг НА ТЕБЕ пятнадцать ведер снега на голову. Выпила бутылку вина, с трудом откупорила вторую. Пила из горлышка, как алкашка или просто девчонка, которая вспоминала последние пять лет своей жизни. Смеялась сама себе и горько рыдала. Эмоциональная боль длится всего двенадцать минут, остальное лишь самовнушение.
Рада ли я за Мишу? — Очень. Надеюсь, теперь у него все будет хорошо.
* * *
Только вчера говорила девчонкам в офисе, что это мой первый проект, в котором нет ни сучка ни задоринки, а сегодня уже такая подстава.
— Это что, «космический» глянец? — спрашиваю я, расставив руки в боки. — По-моему, это просто черное полотно. Везите обратно, это совершенно не то, что мы заказывали.
Два молодых парня, что приехали из фирмы по установке натяжных потолков, молча, но с заметным раздражением разворачиваются на пятках и скрываются из виду. Звоню Арине, с который мы частенько работаем, и сообщаю чумовую новость: полотно в мужской туалет не того оттенка, что мы заказывали.