Безумная звезда
Шрифт:
Гальдер подмигнул ему и опять поднял руки.
– Ко мне, о духи…
Последовали раскат грома, коллапс света и мгновение полной физической неуверенности, в течение которого стены и те вывернулись наизнанку. Кто-то резко втянул в себя воздух, затем послышался глухой, увесистый шлепок.
В комнате наступила внезапная тишина.
Несколько минут спустя Траймон выполз из-за кресла, отряхнулся от пыли, просвистел несколько случайных тактов и, с преувеличенным вниманием глядя на потолок, как будто никогда не видел
Сундук прижался к полу в центре круга и открыл крышку.
Траймон остановился и очень-очень осторожно обернулся, страшась того, что ему предстоит узреть.
В Сундуке вроде бы лежало чистое белье, от которого слабо пахло лавандой. Почему-то это было самым устрашающим зрелищем, которое когда-либо видел волшебник.
– Ну что ж, э-э… – промямлил он. – Ты случайно, гм, не видел поблизости еще одного волшебника?
Сундук умудрился принять еще более угрожающий вид.
– О, – сказал Траймон. – Что ж, прекрасно. Это неважно.
Он рассеянно потянул на себя край своей мантии и ненадолго погрузился в изучение деталей вышивки. Когда он поднял глаза, ужасный ящик стоял на прежнем месте.
– До свиданья, – выпалил Траймон и бросился бежать.
Ему удалось захлопнуть дверь как раз вовремя.
– Ринсвинд?
Ринсвинд открыл глаза. Не то чтобы это ему помогло. Если раньше он не видел ничего, кроме черноты, то сейчас он не увидел ничего, кроме белизны. Как ни удивительно, это было намного хуже.
– С тобой все в порядке?
– Нет.
– А-а.
Ринсвинд подтянулся и сел. Похоже, они приземлились на запорошенной снегом плите, но каким-то очень уж необычным показался ему этот камень. Во-первых, камни не двигаются…
Мимо Ринсвинда проносились хлопья снега. Двацветок сидел рядом, и его лицо выражало искреннюю озабоченность.
Волшебник застонал. Его кости были очень недовольны недавним обращением и выстраивались в очередь, чтобы предъявить свою жалобу.
– И что теперь? – спросил он.
– Помнишь, когда мы летели, я забеспокоился, как бы не наткнуться на что-нибудь в этой буре? Ты еще сказал, если мы на что-то наткнемся, то только на облако, набитое каменными плитами…
– Ну и?
– Откуда ты знал?
Ринсвинд оглянулся по сторонам, но, если судить по разнообразию и занимательности окружающего его ландшафта, они с Двацветком могли с тем же успехом сидеть внутри шарика для пинг-понга.
Плита под ними… ну, была самой что ни на есть плитовой. Ринсвинд провел по ней руками и почувствовал оставленные долотом царапины. Приложив к холодному мокрому камню ухо, он вроде бы расслышал глухие медленные удары, похожие на биение сердца. Ринсвинд подполз к краю и с величайшей осторожностью посмотрел вниз.
В
Волшебник что-то неразборчиво пробулькал и медленно, дюйм за дюймом, пополз назад.
– Это смешно, – сказал он туристу. – Каменные плиты не летают. Они славятся именно тем, что этого не делают.
– Может, они летали бы, если б могли, – предположил Двацветок. – А эта как раз научилась.
– Будем надеяться, что она не разучится, – отозвался Ринсвинд.
Он съежился в своем промокшем балахоне и мрачно посмотрел на окружающее облако. Он допускал, что где-то в мире есть люди, которые могут как-то контролировать свою жизнь. Они встают по утрам и ложатся в постель с разумной уверенностью, что не упадут за Край света, не будут атакованы какими-то придурками и не очнутся, сидя на плите, которая занеслась слишком высоко. Ринсвинд смутно припомнил, что он тоже когда-то вел такую жизнь.
Волшебник принюхался. От плиты пахло жареным. Запах, казалось, исходил откуда-то спереди и взывал прямо к его желудку.
– Ты что-нибудь чуешь? – спросил он.
– Думаю, это ветчина, – ответил Двацветок.
– Я надеюсь, что это ветчина, – сказал Ринсвинд. – Потому что я собираюсь ее съесть.
Он поднялся на подрагивающем камне и потрусил вперед, в гущу облаков, вглядываясь во влажную темноту.
На переднем – ведущем – крае плиты у небольшого костерка сидел в позе «лотоса» невысокий друид. Его голову прикрывал завязанный под подбородком квадратный кусок клеенки. Декоративным серпом друид помешивал на сковородке кусочки ветчины.
– Предупреждаю, с угонщиками я буду расправляться сурово, – заявил он и яростно чихнул.
– А мы тебе поможем, – вызвался Ринсвинд, с тоской взирая на подгорающую ветчину.
Его высказывание слегка озадачило друида, который, к удивлению Ринсвинда, оказался не так уж и стар. Теоретически волшебник допускал, что в мире должны существовать молодые друиды, просто он никогда не пытался представить их себе.
– Так вы не собираетесь угонять мою плиту? – спросил друид, опуская серп.
– Я даже не знал, что камень можно угнать, – устало ответил Ринсвинд.
– Извини, – вежливо вмешался Двацветок. – Кажется, твой завтрак горит.
Друид взглянул вниз и принялся без особого успеха хлопать руками по языкам пламени. Ринсвинд поспешил ему на помощь. Поднялось изрядное количество дыма, пепла и суматохи, однако разделенный триумф по поводу спасенных кусочков подгоревшей ветчины сделал больше, чем целая книга по дипломатии.
– А вообще, как вы сюда попали? – спросил друид. – Мы сейчас летим на высоте пятисот футов, если только я опять не перепутал руны.