Безумная звезда
Шрифт:
– Ладно, – сказал он, – но за руль сяду я.
Он лягнул сапогом какого-то волшебника, который уже дошел до середины Заклятия Связывания По Рукам и Ногам, и вскочил на помело. Оно, подпрыгивая, слетело вниз по лестнице и перевернулось, так что Ринсвинд, к своему ужасу, оказался лицом к лицу с одним из Братьев Полуночи.
Он завопил и конвульсивно дернул руль.
Несколько вещей случилось одновременно. Помело рванулось вперед, проломило стену и скрылось в облаке крошек; Сундук двинулся на полуночного брата и цапнул его за ногу; и неизвестно откуда со странным
Сундук исчез.
В маленькой деревушке, скрытой в глубине леса, дряхлый шаман подбросил в костер несколько прутиков и уставился сквозь дым на смущенного ученика.
– Ящик с ножками? – переспросил он.
– Да, учитель. Он упал с неба и посмотрел на меня, – ответил ученик.
– Значит, у него были глаза, у этого ящика?
– Нет, но… – начал ученик и в недоумении запнулся.
Старик нахмурился.
– Многие видели Топакси, Бога Красного Гриба, и они заслужили имя шамана, – сказал он. – Некоторые видели Скельде, духа дыма, и их называют чародеями. Очень немногие были удостоены лицезрения Умчеррель, души леса, и они известны как повелители духов. Но мало кто видел ящик с сотнями ножек, который смотрел бы на них без глаз, и такие люди обычно зовутся идио…
Его речь была прервана внезапным пронзительным жужжанием и порывом снега, который разметал костер по темной хижине. В воздухе промелькнуло смазанное пятно, противоположная стена улетела в ночь, и видение исчезло.
Наступило долгое молчание. За которым последовало молчание покороче. И наконец старый шаман осторожно поинтересовался:
– Ты случайно не видел, как двое человек только что пронеслись сквозь хижину, сидя вверх ногами на помеле, вопя и крича друг на друга?
Ученик посмотрел на него ровным взглядом.
– Разумеется, нет, – ответил он.
Старик облегченно вздохнул.
– Слава богам, – сказал он. – Я тоже.
В пряничном домике царила суматоха, потому что волшебники рвались не столько отправиться в погоню за помелом, сколько помешать другим сделать то же самое. Это привело к нескольким достойным сожаления инцидентам. Наиболее эффектный и, без сомнения, самый трагический имел место быть, когда один из провидцев попытался пустить в ход семимильные сапоги, не предварив эту операцию соответствующей последовательностью заклинаний и подготовительных обрядов.
Как уже давалось понять, семимильные сапоги – это крайне ненадежная форма магии, а провидец слишком поздно вспомнил о той осторожности, которую следует проявлять в обращении с транспортным средством – в особенности если это средство иногда пытается унести одну ногу за две с лишним лиги от другой.
Бушевали первые снежные бури, и большую часть Диска закрывала подозрительно плотная пелена облаков. Однако со значительной высоты и при серебристом свете крошечной луны Плоского мира Диск представлял собой одно из самых красивых зрелищ во всей множественной вселенной.
Гигантские
Ничто не тревожило сияющую сцену, которая…
Какой-то небольшой предмет вынырнул из облачного слоя, волоча за собой клочья тумана. В стратосферном спокойствии звуки перебранки были слышны ясно и отчетливо.
– Ты же сказал, что умеешь летать на такой штуке!
– Ничего я не говорил. Я просто сказал, что ты этого точно не умеешь!
– Но я ни разу в жизни даже не сидел на помеле!
– Какое совпадение!
– Во всяком случае, ты сказал… Посмотри на небо!
– Нет, этого я не говорил!
– Что случилось со звездами?
Вот так и вышло, что Ринсвинд и Двацветок стали первыми двумя людьми на Диске, которые увидели, что готовит им будущее.
В тысяче миль под ними пик Кори Челести пронизывал небо, отбрасывая на бурлящие облака сверкающую, как нож, тень, так что богам тоже следовало бы обратить внимание на происходящее. Однако боги обычно не смотрят на небо; кроме того, сейчас они занимались тяжбой с Ледяными Великанами, которые наотрез отказывались убавить звук своего радиоприемника.
К Краю по направлению движения Великого А'Туина звезды были сметены с небес.
В этом круге черноты сияла всего одна звезда, багровая и злобная, похожая на искру в глазнице бешеного хорька. Она была маленькой, ужасной и неотвратимой. Диск двигался прямо на нее.
Ринсвинд абсолютно точно знал, как следует поступать в подобных обстоятельствах. Он завопил и направил помело вертикально вниз.
Гальдер Ветровоск встал в центр октограммы и вскинул руки вверх.
– Уршало, дилептор, к'хула, исполните мое повеление!
Над его головой образовался легкий туман. Гальдер искоса взглянул на Траймона, который с надутым видом стоял на краю магического круга, и сказал:
– Следующий кусок будет особо впечатляющим. Смотри. Кот-б'хай! Кот-шам! Ко мне, о духи маленьких, отдельно стоящих скал и встревоженные мыши не менее трех дюймов длиной!
– Что? – переспросил Траймон.
– Этот пассаж потребовал долгих изысканий, – согласился Гальдер. – Особенно кусок про мышей. Но на чем это я остановился? Ах да…
Он снова воздел руки. Траймон наблюдал за ним, рассеянно облизывая губы. Старый болван сосредоточился, с головой уйдя в заклинание и почти позабыв о своем коллеге.
По комнате прокатились магические слова. Они отскакивали от стен и торопливо скрывались за полками и сосудами. Траймон застыл в нерешительности.
Гальдер прикрыл глаза и с застывшим в экстазе лицом выговорил последнюю руну.
Траймон напрягся, его пальцы снова обхватили рукоять ножа. Гальдер открыл один глаз, кивнул молодому волшебнику и метнул заряд магической силы, который распластал юного соперника о стену.