Безумная Омега
Шрифт:
Лицо Лекс искажается в озадаченной гримасе, но хмурое выражение разглаживается так же быстро, как и появилось. Низкий смешок рокочет в её горле.
— О, ты узнаешь завтра вечером. К тому времени он должен быть дома.
Я кривлю губы. Эта альфа раздражает меня сильнее, чем большинство других, а это о чем-то да говорит.
— А пока, — продолжает Лекс, указывая на поднос, — тебе лучше поесть. Не хотелось бы, чтобы твой папочка подумал, что мы морили тебя голодом.
Странный огонек надежды вспыхивает в груди. Они что… возвращают
Глаза Лекс скользят по моему телу, задерживаясь на изгибах.
— Не хотелось бы видеть, как такие формы пропадают зря, — добавляет она.
Искру надежды сменяет знакомый прилив гнева. Я заставляю себя встать, игнорируя то, как качается комната. Ноги словно налиты свинцом, но мне удается доковылять до подноса.
Без колебаний я хватаю его и вываливаю содержимое прямо на ботинки Лекс. Немного попадает и на плащ. Отлично. Пусть испортит его еще большим количеством отбеливателя.
На мгновение она просто замирает. Я готовлюсь к удару, который, я уверена, сейчас последует, но вместо этого тесное пространство снова заполняет этот противный смех. Она отшвыривает поднос ногой, и тот с грохотом летит через пол.
— Осторожнее, — предупреждает Лекс, поворачиваясь к выходу. — Продолжай показывать коготки, и Николай, чего доброго, решит оставить тебя себе.
Дверь камеры захлопывается за ней, оставляя меня наедине с этим зловещим заявлением, эхом звучащим в ушах.
У кого я, блять, теперь в руках?
Свет гаснет, погружая меня во тьму. Лекс наверняка выключила его назло. Будто это должно меня напугать.
По крайней мере, мне больше не нужно смотреть на туалет.
Я сползаю по стене вниз, пока не оказываюсь сидящей на холодном бетонном полу. Желудок урчит, напоминая, что я только что потратила впустую, возможно, свою единственную еду на неизвестно какой срок. Я уж точно не собираюсь есть с пола.
Но удовлетворение от шока на лице альфы всегда того стоит.
Я закрываю глаза, хотя в кромешной тьме камеры разницы почти нет. Я привыкла к темноте. Если и есть что-то, что заставляет меня чувствовать извращенное родство с монстром, преследующим меня в снах, так это оно. Мы оба — создания, пришедшие из тьмы.
На краткий миг с Азраэлем я увидела солнце. Но в глубине души я всегда знала, что в конце концов вернусь во тьму.
И когда это случится, монстр будет ждать.
Глава 2
АЗРАЭЛЬ
Я смотрю на горизонт, наблюдая, как пламя лижет небо там, где когда-то гордо и неприступно стояли границы Райнмиха. Едкий смрад дыма и смерти несется по ветру — знакомый парфюм, к которому я привык за эти годы.
Это только
Настоящая война, та, что перекроит сами основы нашего мира, только началась. Мои руки уже запятнаны реками крови, и прольется еще целый океан, прежде чем всё закончится.
Сегодня я убил больше людей, чем могу сосчитать; их лица сливаются в багровом тумане. Кто-то умолял. Кто-то сражался. В конце концов, это не имело значения. Все они были необходимой жертвой.
При любом рождении льется кровь.
Я отворачиваюсь от тлеющих руин старого мира; мои сапоги хрустят по битому стеклу, пока я направляюсь к захваченной церкви, которая теперь служит нам импровизированным штабом. Золотой змей, обвивающий солнце над массивными деревянными дверями, смотрит вниз с неодобрением, когда я распахиваю створки, открывая вид на снующих внутри, словно муравьи, солдат.
Дом поклонения, превращенный в логово войны и политики. Далеко не первое святотатство, которое видело это место, и я уверен, не последнее.
Солдаты внутри церкви вытягиваются по стойке смирно, как только я переступаю порог. Кислый запах их страха исходит от них волнами.
Хорошо. Страх держит людей в узде. Не дает задавать слишком много вопросов.
Молодой лейтенант приближается ко мне с нервной энергией добычи, которая знает, что на неё охотятся.
— Генерал-лейтенант, — говорит он, его голос слегка срывается. — Мистер Мейбрехт ждет вас в своем кабинете, сэр.
Я срываю с себя пропитанный кровью серый плащ и швыряю ему в руки.
— Я… я сейчас же отдам это в чистку, — заикается он, но я замечаю, как он морщится от крови, оставшейся на его руке. Наверняка очередной наем по блату, еще не видевший реальности битвы.
— Просто «Генерал».
Он замирает и смотрит на меня снизу вверх, настороженно изучая мое лицо.
— Прошу прощения, сэр?
— Генерал Харгроув мертв, — напоминаю я ему. — Как к самому высокопоставленному живому члену Вооруженных Сил Райнмиха, ты будешь обращаться ко мне теперь как к генералу Весперу.
Он громко сглатывает и отдаёт честь, оставляя пятно крови на лбу там, где коснулась рука.
— Есть, сэр. Генерал.
Я разворачиваюсь и иду дальше по длинному коридору, останавливаясь перед массивной дверью, ведущей в святилище, переоборудованное в нашу военную комнату. Мой взгляд ловит отражение в ближайшем зеркале, и на мгновение я изучаю человека, смотрящего на меня.
Глубокий бронзовый оттенок кожи, исполосованной бесчисленными шрамами, рассказывающими историю бесконечных кровавых битв. Черные волосы, рассыпанные по широким плечам, ничуть не смягчают резкие черты моего лица. Презентабельно, если не считать маленького брызга крови, который я пропустил на краю челюсти. Я стираю его и растираю между пальцами.