Безумцы
Шрифт:
Канарис отступил на шаг, с уважением оглядел пловца.
— Подумать только, адмирал Редер уступил мне такое сокровище! — воскликнул он.
— Этого добился корветен-капитэн Абст, — сказал Фалькенберг, улыбнувшись. — Это он перехитрил моих командиров. И еще у нас говорят…
— Продолжайте, — потребовал Канарис, — продолжайте, обер-боцман, выкладывайте все до конца!
— И еще у нас говорят так: корветен-капитэн Абст прошел школу адмирала Канариса.
Все пловцы рассмеялись. Канарис тоже.
— Где же вы проходили первоначальную подготовку? —
— “Сила через радость” [30] . Гамбургский филиал. Я провел там более трех лет.
— Великолепно! — воскликнул Канарис. — Я вижу, корветен-капитэн Абст собрал здесь цветник. Клянусь богом, с такими парнями можно брать штурмом резиденцию самого сатаны!
Он смолк, собираясь с мыслями. И вдруг спросил:
— А кто здесь Шустер?
— Я обермаат Йозеф Шустер! — раздалось с противоположного конца строя.
30
“Сила через радость” — фашистская военизированная спортивная и туристская организация в гитлеровской Германии.
Канарис обернулся на голос:
— Вон вы где!.. Ну-ка, выйдите вперед, чтобы я мог взглянуть на человека, который так ловко провел меня. Выходите, пусть все посмотрят на вас!
Из строя шагнул здоровенный пловец с вытянутым лицом и чуть кривыми ногами. Его тяжелые руки были так длинны, что, казалось, достают до колен. Пловец, сутулился, смотрел исподлобья.
— Ну и ну! — воскликнул Канарис. — Меня трудно удивить, но вы, Шустер, добились этого. А на вид кажетесь таким простодушным. — Он обратился к Абсту: — Этакий безобидный увалень, не так ли?
Шустер стоял и растерянно глядел на начальника.
— Выкладывайте же, как вы все сделали! — потребовал Канарис. — Говорите громче, чтобы я не пропустил ни слова!
— Право, не знаю, что вас интересует… — нерешительно пробормотал Шустер. — Боюсь, что вы ошиблись и принимаете меня за другого.
Канарис упер руки в бока.
— Я ценю скромность, но это уж слишком! Можно подумать, что это не вы в компании с Глюком утащили руль моего катера!
Шустер раскрыл рот. Он был испуган.
Наступила тишина. И в ней прозвучал резкий голос Абста:
— Шустер, отвечайте!
— Но я не знаю, о чем идет речь, — пробормотал пловец.
— Как это не знаете? — Канарис подошел к нему вплотную. — Что вы делали на озере минувшей ночью?
— Я не был на озере!
— Где же вы находились?
— Спал. Спал, как и все остальные. Спал всю ночь напролет в кубрике, от отбоя и до подъема!
Последнюю фразу Шустер выкрикнул дрожащим от волнения голосом. Он стоял, тяжело дыша, покусывая нижнюю губу. Канарис медленно повернулся к Абсту. Тот не сводил глаз с Шустера. Можно было подумать, что этого пловца он видит впервые.
— Обермаат Йозеф Шустер прошлой ночью работал под водой вместе с штабс-боцманом Глюком, — сказал Абст. — Он выполнял задание, действуя против катера.
— Нет, — возразил Шустер, решительно
— Глюк! — повысил голос Абст.
Вызванный шагнул из строя.
— Говорите!
— Обермаат Йозеф Шустер работал вместе со мной, — твердо сказал Глюк. — Нас было трое на озере: Шустер, Руприх и я. Мы атаковали катер, в котором находился господин адмирал.
Румяные щеки Канариса потемнели. Он достал платок, вытер им лицо, сунул платок в карман и вновь оглядел строй. Он видел: пловцы озадачены, кое у кого в глазах мелькают веселые искорки.
— Руприх! — резко выкрикнул он.
Третий пловец вышел из строя.
— Я матрос Конрад Руприх!
Канарис посмотрел на него. Руприх был озадачен, растерян не меньше, чем Шустер.
— Так, так! — гневно проговорил Канарис. — Вы, я вижу, тоже сейчас заявите, что провели ночь в объятиях Морфея и ничего не знаете?
Руприх растерянно молчал.
— Отвечайте начальнику! — потребовал Абст.
— Это правда, я спал, господин корветен-капитэн, — сказал пловец. — Мы втроем живем в одном кубрике — обермаат Шустер, штабс-боцман Глюк и я. — Теперь Руприх глядел на Канариса и адресовался к нему: — Мы давно дружим. Наши койки рядом. В столовой едим за одним столом… Отбой был, как обычно, в двадцать два часа. Мы легли вместе, я это хорошо помню. Мы уже были в койках, когда в кубрик зашел корветен-капитэн — он часто наведывается к пловцам… Вот и все. Я спал как убитый. Утром, когда проснулся, на койках находились все трое.
— И штабс-боцман Глюк?
— Я первый открыл глаза, а он еще спал. Храпел так, что дребезжали стекла иллюминаторов. Все это правда, могу поклясться!
— Понятно! — прорычал Канарис, вновь доставая платок и вытирая пот, который теперь уже струился у него по щекам. — Мне все понятно. Как говорится, яснее ясного. Разумеется, я убежден, что ваши слова — чистейшая правда. Ночью, пока все вы мирно храпели в койках, некое привидение проделало дыры в днище моего катера и вдобавок утащило перо руля. А потом оно вымахнуло из-под воды на борт моторки, вцепилось мне в грудь, занесло над головой нож!.. Глупцы, вы действовали великолепно! Я очень доволен. Более того, горжусь такими парнями. И все, что мне нужно, это поблагодарить вас за службу… Глюк, подтвердите то, что я сейчас сообщил!
— Все было так, как вы изволили рассказать, — ответил пловец.
— Слава всевышнему! — Адмирал Канарис поднял глаза к потолку. — А то я уже стал подумывать, что и впрямь рехнулся в вашей компании… Ну, а сейчас пусть говорит старший. Корветен-капитэн Абст, потрудитесь объяснить, что означает нелепое поведение ваших людей. Говорите и знайте: виновные получат свое!
Абст, все еще стоявший в позе напряженного ожидания, будто очнулся.
— Обермаат Шустер и матрос Руприх доложили правду, — сказал он. — Оба действительно спали и ничего не помнят. Катер атаковал штабс-боцман Густав Глюк. Господин адмирал, вы будете удивлены, но этот пловец действовал один!