Безмолвная
Шрифт:
А может, и нет…
– Ну… – отозвался один из них.
Остальные затихли и посерьезнели, внезапно сосредоточив внимание на Еве, а я запсиховал. На окраине никого не было, возле речки тоже ни души, а чуть подальше, на площади, мы могли рассчитывать только на случайных прохожих.
Ева произнесла «сорри» и попыталась пройти, но ни один из мужчин даже не шевельнулся, чтобы пропустить нас. Мы оказались почти вплотную к ним, и мне казалось, что сердце мое вот-вот выскочит из груди.
– В чем дело? – спросил я.
– В том, что вы оставили кое-что внизу, – ответил самый
Остальные не были такими мускулистыми, но это не имело никакого значения. Их было пятеро против одного. Даже ежедневно занимаясь боями без правил, я все равно не справился бы с ними.
В этом убеждал первый же удар, чуть не сваливший меня на землю. Я услышал, как Ева что-то крикнула, но в голове моей так громко загудело, что я даже не разобрал ее слов.
Они схватили нас за одежду и поволокли к Ложе Шидерцев. Я сориентировался лишь тогда, когда мы снова оказались у реки. Попробовал было вырваться, но один из них придержал меня, а второй нанес еще три или четыре удара, от которых я свалился под деревом, где мы когда-то выкурили первый «косячок».
Я не чувствовал металлического вкуса крови на губах, хотя она лилась с них ручьем. Все вокруг было для меня словно в тумане, хотя замутненным взором я увидел, как неподалеку Еву бросают на землю.
Они что-то говорили, смеялись, Ева кричала… До сих пор не могу выловить в памяти тех ее слов.
Попытался встать, но меня быстро вернули в лежачее положение. Хватило одного рассчитанного удара. Упав, я сразу начал ползти к невесте.
Они уже занимались ею. Один сорвал блузку, другой начал с силой тискать ее за грудь. Безуспешно пытаясь приблизиться к ней, я кричал, но мне казалось, что беззвучно…
Был момент, когда, казалось, мои жалкие потуги достигли цели, но пинок в голову на какое-то время погрузил меня во тьму. Когда я снова смог видеть, один из них сдирал с Евы брюки.
Мир сделался нереальным, придавленным чем-то тяжелым, как и крик моей невесты, когда один из напавших закрыл ей рот.
Я грозил, проклинал и умолял их, чтобы перестали. Когда же мне не осталось ничего иного, начал молить Бога, чтобы он вмешался. Обещал ему все, лишь бы только Он сохранил Еву.
Потом увидел ее красивое красное белье, которое она недавно купила, сказав, что «для специального случая».
Хохоча, насильники сорвали с нее трусы. Первый из них спустил брюки и лег на нее. Другой поднял мне голову, чтобы я мог видеть происходящее, и при каждой моей попытке вырваться отвешивал подзатыльник.
Я кричал, все так же стараясь приблизиться к своей невесте, рыл ладонями землю, но не смог придвинуться к ней и на полметра, когда насильник кончил.
Потом на нее лег очередной. Напирал мощно – как будто хотел ее сплющить. Был слышен ее плач. Я видел, как она старалась оттолкнуть насильника, но все ее попытки сопротивляться не имели ни малейшего шанса на успех.
Мне удалось немного приблизиться, пока остальные вновь перестали обращать на меня внимание. Один из них подошел ко мне, что-то сказал и поднял ногу. Пока он опускал на меня тяжелый ботинок, я еще успел глянуть на Еву. Выражение страдания, боли и унижения
По крайней мере, до того момента, когда через десять лет мне на глаза попалось ее фото в «Фейсбуке».
2
Личности напавших так и не были установлены. Не были найдены ни они, ни моя невеста. Она бесследно сгинула, как и жизнь, которую мы собирались прожить.
Дело не в том, что я жил без Евы. Моя жизнь по сравнению с той, которая некогда замышлялась, стала иной во всех направлениях.
Так, после успешного окончания лицея я мог бы изучать экономику во Вроцлаве, Познани или Кракове. Каждое учебное заведение приняло бы меня с распростертыми объятиями. Но я выбрал Опольский университет и проживание в Ополе лишь потому, чтобы быть рядом с Евой, которая всегда твердила, что не хочет оставлять город.
Уговаривать меня было не нужно – ведь учитывалось только ее мнение. Мои высокие результаты в учебе позволяли надеяться, что я смогу найти в Ополе хорошо оплачиваемую работу. Может, не престижную, но позволяющую нормально жить. Большего не требовалось.
Однако вуз я не окончил. После той ужасной ночи никак не мог прийти в себя…
Первые месяцы после этого я был как заведенный, лихорадочно пытался найти хоть какие следы своей невесты. Использовал все возможности, задействовал все пути, поднял на ноги все органы, организации и товарищества, которые хоть как-то смогли бы оказать мне помощь в этом. Увы…
Ева словно исчезла в черной дыре. Те, кто напал на нас, в Ополе были, скорее всего, проездом. Поначалу я был уверен, что они из какого-нибудь пригородного села, но спустя несколько месяцев исключил это предположение. В течение минувшего времени кто-нибудь точно узнал бы их. Пока же они оставались неизвестными. А их лица, невыразительные и враждебные, продолжали существовать только в моей памяти.
За эти несколько месяцев интенсивных поисков я просто обессилел. Распрощался с наукой, закрылся в нашей квартире и большую часть времени проводил, все более погружаясь в подобие летаргического сна. Много пил и постепенно отдалялся от внешнего мира.
В дальнейшем все стало сводиться лишь к открыванию пива и к тому, как поскорее убить время. Чаще всего я прибегал для этого к помощи компьютерных игр, вроде «Дэд спейс», «Лефт фор дэд», «Джи-ти-эй IV» и «Фоллаут 3». Они заменяли мне реальную жизнь. Может, благодаря им я как-то и выжил. Причем выражение «как-то» – ключевое.
Наконец до меня дошло, что возвращаться к прежним планам уже слишком поздно. В вузе я должен был бы очень многое наверстать, наврать что-то руководству, а кроме того, вынужденно распрощаться со всем, что столько времени поддерживало меня в жизни.
Примерно через год после случившегося на Ложе Шидерцев я вернулся на то место и устроился барменом в «Горце». Работал там довольно долго – настолько долго, что знал каждую царапину на прилавке и всех клиентов.
Насильники Евы так и не появились. А я даже не понимал, действительно ли когда-либо на это рассчитывал…