Безмолвие
Шрифт:
Самое первое знакомство с географией линкора Бойко не забудет никогда. Весной вступил на корабль. Его, как и прочих призывников, разместили поближе к палубе, чтобы не заблудились в итальянских лабиринтах. Непривычность военной еды, а может, немытые руки, вынудили юный организм восстать нутром. Сергей, только-только впервые примерив морскую робу, подбежал к старшине, стремясь первым узнать, где на корабле отхожее место. Не придал он тогда значение хитрой ухмылке лысого мужчины. Тот провел пальцем по схеме на стенке от их предполагаемой дислокации до самого что ни наесть носа корабля. Путь пролегал лестницами через несколько палуб, необходимо было пересечь мачту и выйти в единое
Как в тот памятный для Сергея день, сегодня, 28 октября так же прибыло пополнение новобранцев из военкоматов. Их появление на пирсе было специально запланировано на момент возвращения корабля с морского похода. Юнцы, на которых еще не было формы, смотрели с берега за приближающимся из-за горизонта линкором «Новороссийск». Еще час и шлюпки, приведшие бравых моряков боевого корабля на берег в увольнение, увозили с собой обратно молодую кровь. В обед Бойко проходил по верхней палубе и видел щенячьи глаза прибывших. Кто-то радовался, кто-то гордился, но неизменным на лицах было выражение удивления. Такой большой! Такой стальной! Такой угрюмый! Корабль встречал свою команду.
Следуя к караульному помещению, Сергей наткнулся на парочку новобранцев, выряженных в одно только белое белье. Они прижимали к груди синюю робу со складской перевязкой поперек. Вчерашние дети вчитывались в надписи, да указатели, ища нужное помещение. Эх, не видит их старшина палубы. За такой неопрятный внешний вид мог бы в миг отправить под стражей Бойко в карцер.
– Вам чего, хлопцы? – Сергей поставил термоса и поправил на себе робу.
– Прогладиться нужно. Бытовку ищем. – Сказал ушастый лысый паренек.
– Вы почти у цели. Чуете запах? – от столовой еще несло приятным ароматом чего-то вкусного, а рядом с ней располагалась бытовая каюта. – Идите по запаху котлет. Так по коридору до упора и справа будет.
Бойко поводил по воздуху рукой, объясняя надежнее как пройти. Непременно посоветовал добраться в комнату бытового обслуживания скорее, пока никто не заметил их с нарушением формы одежды.
Этим двум юнгам еще повезло. Им выделили места в какой-то из верхних кают, где при кроватях есть короба для вещей, а кубриком заправляет толковый сержант, что направил выгладить форму. Поговаривают, на нижних палубах часть пополнения пришлось разместить прямо в проходной части, до срока увольнения на берег дембелей. Не так долго ждать, в праздник великого октября планировалось торжественное прощание.
Неспешно завалившись в караульное помещение, Сергей крикнул: «Просыпайтесь, ребята, ужин принес».
– Мне что-нибудь захватил? – отозвался до того дремавший на посту при карцере часовой Семичко.
– Ты свое в столовой съел, Леонид, – огрызнулся Сергей, – узникам и то без котлет осталось.
На долю секунды лицо исказило довольная улыбка. Старший матрос Семичко действительно пару часов назад, до наступления караула, успел заскочить к Голоцуцкому. Ужин только кончился, и угощения были не остывшие.
В просвете решеток камеры появился коренастый матрос. Аккуратно выстриженный с модной челкой, зачесанной на бок, Медведков вовсе не был похож на завсегдатая тюрем. Напротив, весьма симпатичный молодой человек с кожей цвета молока, будто бы вылепленный из сладкого зефира. Мышцы чуть распиравшие матросскую робу были вовсе не воздушными, хоть и могли показаться могучими грозовыми облаками. Кисти рук сжали решетку. Возможно, он смог бы раздвинуть прутья, преграждавшие путь к ужину, одним движением. Но порядок – есть порядок и коль нагрубил старпому, то почему бы не посидеть денек-другой на твердом топчане?
Урчание в животе обитателя камеры заключения слышны были даже на юте. Привычное время ужина для помещенных в карцер прошло давно, что для них являлось очередной пыткой. Не специальной каверзой, но произошедшей по обидным стечениям обстоятельств.
Сергей подошел к камере, привычно потянулся к замку, чтобы выпустить заключенного. В ночные часы, когда проверка бдительного несения службы не грозит ближайшие минут сорок, можно позволить себе быть человеком. Находящиеся за решеткой бойцы – только на ближайшие сутки, заключенные. Уже послезавтра с утра Медведков и Науменко встанут на дежурство при боевых орудиях. Какой смысл держать их взаперти во время приема пищи?
– Надо бы руки перед едой помыть. – Медведков поддержал замысел Бойко, подходя навстречу к решетке.
Караульный машинально подергал навесной замок, вспоминая, как ключ с обеда находился у старшины. Весь день сегодня наперекосяк! Только прибыли с учебных стрельб, как началась суета: убытие в увольнение, прибытие новых команд. Разводящий не оставил ключ, но сделал все по уставу. Часовым не дозволено решать, когда выпускать нарушителей порядка.
– Леонид, тебе не вернули ключ? – Поинтересовался Бойко.
Тот покачал головой.
– Извините, братцы, – караульный с досадой дернул замок. – Науменко, есть будешь?
Угрюмое бурчание с топчана могло означать что-то вроде пожелания идти в пекло и не мешать спать. Башмаки, неуклюже надетые на длиннющие ноги, выпирали из камеры. Бойко, глядя на своего подопечного заключенного, отчего-то вспоминал школьный поход в зоопарк. Науменко напоминал ему жирафа. Такой же высокий и тонкий. Нет, все же стройный. Он не был, как говорили на деревне – скелетом – у него не торчали ребра под могучим прессом, он был всего лишь непропорционально вытянутым молодым человеком. Но ассоциации с жирафом возникали, скорее всего, даже не из-за роста. Глаза. Огромные карие глаза, чуть на выкате, украшали спокойное лицо парня. Когда тот в молчаливом созерцании жевал обед, Бойко подумал: «Ну, натурально, же жираф!». В этот раз обитатель маленькой комнатки за решетками спал, расходитесь дети, представления сегодня не будет.
Бойко передал меж решеток миску, протянул половник, наполняя ужин с горкой.
Медведков поставил стакан с компотом на пол, аккуратно накрыл его кусочком хлеба.
– Не ставь так хлеб на землю, – подал голос часовой Семичко. – Примета плохая.
– Чего это, плохая? – Не переставая жевать, Медведков посмотрел на ворчливого охранника.
– Для покойников так ставят, – уточнил тот.
– Типун тебе на язык, Лень! – Бойко налил еще один стакан компота и протянул коллеге. Получив отказ, отхлебнул сам. – Что-что, а компот у Голоцуцкого выходит вкусный.