Бежать с острова
Шрифт:
– Так вот в чем дело, – с усмешкой протянул Викинг. – Вот откуда вопрос, живой я или нет. Явление усопшего в ночи. Материализация духов. Рассказывать, что со мной приключилось, долго, а времени у нас в обрез. До рассвета нас ждет катер. Надо срочно поднимать людей и спешить на берег. До лагеря далеко?
– Метров сто, не больше.
– Поднимайся, срочно идем туда! Пока ты дежурила, ничего подозрительного не слышала?
– Нет, все было тихо.
– Тогда можно попользоваться фонарем. Показывай, в каком направлении нам двигаться.
Викинг не дал никому ни на минуту расслабиться и выразить восторг по поводу его появления в живом виде, а также категорически отмел любые расспросы.
Далее следовал адвокат, который, кажется, окончательно расклеился и на ноги поднялся только с помощью Дювалье. Викинг был готов бросить его и не тащить за собой, однако Жак настоял на том, чтобы Элиас шел с ними. Препираться ни времени, ни желания не оставалось, и Викинг только махнул рукой на очередную блажь канадца и сухо бросил ему:
– Если этот паразит будет нас задерживать, можешь его нести, но темп сбивать я не дам.
Дювалье двигался сразу за адвокатом, за ним – Христа, а замыкала шествие Надежда. Картина, если бы ее можно было разглядеть в темноте, вполне соответствовала духу и тематике брейгелевского полотна: оборваннные слепые, положив руку на плечо идущего впереди, спотыкаясь и падая, бредут неизвестно куда.
Викинг все чаще смотрел на стрелки часов и закидывал вверх голову, выглядывая небо и звезды, скупо прорывающиеся в редкие прогалы между густыми сплетениями ветвей. Время поджимало, рассвет приближался с каждым шагом, с каждой потерянной минутой. На шум и топот, доносившиеся из-за спины, Викинг уже не обращал никакого внимания. Бороться с этим явлением было невозможно, и поэтому он, махнув рукой – будь что будет, – вел и вел вперед свою колонну.
Викинг очередной раз взглянул на часы. Прошло уже более пятидесяти минут, как они вышли из лагеря. Он встал и передал по цепочке, чтобы все затихли. Что слышно? Ничего нового – все те же естественные лесные звуки. Колонна снова двинулась вперед. Через двадцать минут очередная остановка. Люди замерли, вслушиваясь вместе с Викингом. Результат прежний. Шагаем дальше.
Неожиданно он почувствовал легкое движение воздуха, словно кто-то провел рядом с лицом нежным пером, ласково коснувшись щеки самыми кончиками невесомого пуха. Еще прикосновение…
Викинг заметил, что ветви пропускают навстречу слабое дуновение свежести. Может быть, это ему казалось, но нет, он уже ощущал кожей и вдыхал в себя запах близкого океана. Вот, кажется, слух поймал шелестящий звук волны, накатывающейся на берег. Остановившиеся за ним замерли… Все верно, это прибой, а значит, и завершение их лесного странствия.
Усадив людей на землю, Викинг мягко и неслышно двинулся к близкому берегу. Заросли быстро закончились, под ногами тихо хрустнул песок, свет далекого маяка скользнул по листьям. Он осмотрелся по сторонам. Похоже, они вышли правильно, далеко не отклонились, а самое главное, вовремя – горизонт уже начинал сереть.
Викинг отстегнул фонарь, направил его в океан и послал туда серию коротких вспышек. Через десять секунд он повторил эту операцию. Ответа на его действия не поступило, что являлось абсолютно правильным. Как они и договорились с человеком Домингоса, тот не должен был выдавать себя никакими сигналами, которые могли быть замечены с острова. Острый и напряженный слух Викинга уловил едва слышимый звук работы двигателя на малых оборотах. Он бросился назад, в лес. Выбежав к беглецам, фонарем осветил лица сидящих. Дювалье выдохнул с надеждой:
– Ну
– Все нормально. Сейчас будем эвакуироваться, – торопливо ответил Викинг. – Выдвигаемся на берег. На выходе я беру под наблюдение левый фланг, Жак – правый. Первыми на катер садятся женщины, затем адвокат, и последним идет Дювалье.
– А ты? – вырвалось у Надежды.
– Я пока остаюсь на острове. У меня здесь еще есть дела.
– Почему опять ты? – растерянно сказала она.
– Так нужно, и не будем это обсуждать. Катер вас доставит в одно очень укромное место, где и будете дожидаться моего возвращения, – категорично ответил Викинг. – За мной!
Звук катера стал более отчетливым. Несколько редких вспышек фонариком подкорректировали рулевому курс и обозначили место посадки. Викинг неожиданно ощутил на своем запястье маленькую ручку сеньоры Лоуренсии, сидевшей рядом с ним.
– Что случилось? – обратился он к старушке.
– Спасибо тебе за помощь, – негромко ответила женщина. – Ты настоящий воин. Судьба мужчины воевать, любить и беречь женщин. Я вижу, что твой род достойно нес на себе эту ношу. Путь, который выбрал тебя, нелегок, и впереди будет еще много жестокости, крови и грязи, но воин пройдет через все это не запачкавшись, если его помыслы чисты. А ты еще не потерял это качество.
Возбужденный Викинг не сразу понял, о чем говорит старушка, так как был полностью поглощен ожиданием катера и предстоящей посадкой.
– Не волнуйтесь, сеньора, все будет хорошо, – ответил он автоматически, вслушиваясь в приближающийся звук двигателя. – Скоро катер доставит вас в безопасное место, и не надо будет ни о чем беспокоиться.
Лоуренсия крепко сжала запястье Викинга.
– Послушай, сынок, у нас мало времени, а я должна поведать тебе слишком важные вещи. Я верю, что все должно закончиться благополучно и люди будут спасены. Меня беспокоит другое: ты в суете, в войне и постоянной тревоге забываешь о главном – о себе. Чужая воля руководит тобой и твоими мыслями. Нельзя считать, что это плохо или хорошо, – такова судьба… Завтра ты станешь другим, и совсем не потому, что изменится твоя внутренняя сущность. Она останется прежней, просто в душе наконец проявится зерно, зревшее в тебе всю жизнь, зерно, брошенное при твоем зачатии. И этот росток должен будет прорасти, вызреть и дать продолжение себе подобному. Но его можно сгубить, оттолкнув от себя тех, кто уже рядом или будет близок. Твоя душа находится в жестком коконе, и только сам человек может прорвать его и сбросить с себя. Вряд ли ты полностью можешь осознать то, о чем я сейчас говорю. Понимание придет позже, когда наступит время прозрения. Не отталкивай судьбу, будь милостив к ней, найди свое «я» в другом человеке, отдай частичку себя. И последнее: ты уже дважды спас жизнь и тело, спасешь и еще раз, но уже душу, а может быть, даже большее – и жизнь, и душу, и сам смысл существования. Вот, наверное, все, что я тебе могу сказать. Попробуй это понять, хотя от понятия до осмысления может пролечь долгий и нелегкий путь.
Викинг сидел, несколько смущенный и ошарашенный услышанным. Он не мог до конца разобраться, что же хотела ему объяснить, поведать старая сеньора. А может быть, и не стоило сейчас ничего понимать. Ее слова, очень странные и непонятные образы отложились в подсознании. Викинг ощутил, что все сказанное подспудно существовало в нем раньше и только не могло найти выражения, вырваться наружу. Он почувствовал разливающееся по телу тепло от слов этой старой женщины.
Что таили ее предсказания? Что означает дважды спасенная жизнь и будущее спасение чьей-то души? Викинг пока ничего этого не понимал. Он осознавал только одно – не надо сейчас ни о чем говорить и спрашивать. Все должно прийти позже…