Бежать с острова
Шрифт:
Вадим взглянул на застывшее лицо Надежды.
– Что будет завтра, не знаю. Пасовать перед ними, сдаться на милость, а тем более – погибать не собираюсь. Значит, будем воевать и пробовать выбираться отсюда.
Вадим замолчал и испытующе посмотрел на Надежду. Она молчала, и на ее лице трудно было что-то прочитать. Врожденный характер или не совсем женская профессия сделали ее такой сдержанной и холодной, судить было трудно. Нравилось Вадиму или нет такое поведение, он и сам не мог бы сказать. По крайней мере, его это вовсе не раздражало. Налаживать более тесные и доверительные
Надежда пожала плечами и усмехнулась:
– Выбирать мне не приходится. Я уже сказала, что другого желания, как остаться живой и выбраться отсюда, у меня нет. Для этого я буду делать все, что необходимо, что ты скажешь, – твердо ответила она. – Нужно стрелять, буду стрелять. Нужно бежать, буду бежать. Иного выхода я не вижу. Кстати, для информации – сеньора Лоуренсия не собирается покидать остров. Здесь ее родина, могилы родителей, мужа и сыновей. Христа беседовала с ней и рассказала мне. Россет сначала замучил ее мужа, вождя племени местных индейцев, а потом убил и сыновей, пытавшихся мстить за отца.
– А за что она сама попала в тюрьму Россета?
– Сеньоре Лоуренсии были какие-то видения, и она стала всем говорить, что скоро на остров с неба спустится воин в черных доспехах с сияющим венцом на голове и покарает злых белых, захвативших остров. Те, кто приносил страдания людям, погибнут в одночасье, в том числе и хозяин Генри Россет. За роспуск этих зловредных слухов ее схватили и посадили в тюрьму. Сеньоре Лоуренсии собирались предъявить обвинение в святотатстве – обычное сумасшествие Россета дополнялось еще и фанатичной набожностью. Аламейда пугал бедную женщину, что ее скоро сожгут на костре, как ведьму во времена инквизиции. Но тут появились мы и освободили. Вот такая ее история.
– Да уж… Картина наших безумных приключений дополняется в полном соответствии с жанром. На сцене появилась ясновидящая. Она случайно не предсказала, когда и чем закончится наша одиссея? – с горькой иронией спросил Вадим. – Может, и дергаться не стоит. Подождем пресловутого чумазого воина с чем-то сияющим с небес, он нас и спасет. Все получится просто и совершенно безболезненно. Старушка над костром в бубен побьет, покамлает, воин всех в округе порубает – и заботы с плеч долой. Красота! Кстати, вам с Христой она суженого-ряженого не наворожила? Валенок за ворота не бросали? Ах, запамятовал, в тропиках валенки не водятся. Значит, кофейную гущу надо активнее использовать. Это мой совет. Материал местный, дешевый, как раз для здешних гаданий.
Надежда ничего не ответила и только посмотрела на него с непонятным укором. Вадим тоже замолчал. Ему стало немного стыдно за ерничанье. Надежда достала из кармана своего, когда-то белого, а сейчас – грязно-бежевого, почти под цвет местной почвы, костюма пластиковый прямоугольник и протянула ему. В сгущающихся сумерках Вадим с трудом рассмотрел удостоверение, выданное ему в конторе полковника Руэнтоса.
– Откуда оно у тебя появилось? – изумившись, спросил он.
– Жак обнаружил его у адвоката и отдал мне, –
– А ты не заметила, как Дювалье отреагировал на эту находку? – поинтересовался Вадим.
– Долго рассматривал, хмыкал, судя по всему, был очень удивлен, – сказала она.
«А мне он даже не намекнул о том, что видел документ антитеррористического департамента с моей физиономией на фотографии. А ведь вопрос задать вполне мог, но не задал, – подумал Вадим. – Ладно, оставим и данный штрих в памяти».
– А еще я заметила, – задумчиво сказала Надежда, – Жак постоянно нянчится с этим противным стариком. Не отходит от него ни на шаг, словно боится, что тот исчезнет. Кто он вообще такой, Дювалье?
– Я тоже обратил внимание на эту заботу, – согласился Вадим. – Ладно, пускай нянчится, нам меньше хлопот. Адвокат еще может понадобиться. Я думаю, что охрана по нам не стреляла из-за того, что мы им прикрывались. Если сумеем, то используем его в будущем, надеюсь, оно у нас будет. И оно должно быть, как бы этому ни сопротивлялись другие, – зло отчеканил последнюю фразу Вадим. – Жак в настоящий момент наш союзник. Если рассказать о нем коротко, Дювалье – канадец, журналист. На остров попал по своей воле – искал пропавшего товарища. В общем, история длинная и запутанная, к тому же информацию эту дал он сам. Насколько она правдива, покажет время. Может быть, нам ее достоверность будет и не нужна. Выберемся, пожмем друг другу руки и расстанемся. Давай остановимся на такой позиции…
Вадим зябко передернул плечами. Воздух был по-прежнему насыщен влагой и испарениями. Хотя температура к ночи понизилась не больше чем градуса на три-четыре, но уже хотелось накинуть на себя одежду. Быстро натянув на тело не просохший толком костюм, ботинки, он вытащил из дерева нож и засунул на старое место в узкий нагрудный карман. В боковой, повертев в руках, положил удостоверение. Толку от него пока не было, хотя Сергей Сергеевич говорил, что это очень серьезный документ и его обладатель наделен на территории Республики Сьерра-Марино неограниченными полномочиями. На практике это никак не подтверждалось.
– Ну что, пойдем отдыхать, – обратился он к Надежде. – Завтра нам предстоят великие дела. А все героическое лучше всего совершать, хорошо выспавшись и, совсем великолепно, – на сытый желудок.
– Пойдем, – устало согласилась Надежда.
Они побрели в темноте к лагерю. По дороге спутница несколько раз налетала на кусты, спотыкалась, роняла тыкву-флягу, мило и негромко ругаясь при этом. Ему пришлось отобрать емкость, взять ее под локоть, и так, рука об руку, они дошли до своего лесного пристанища.
Викинг выбрал время для ночного дежурства первым. Тому были две причины. Во-первых, отправленная на поиски группа при возвращении сдуру могла набрести на беглецов, и следовало поберечься. Позже, глубокой ночью, вряд ли кто-то станет шарить по лесу. А во-вторых, мудрость старого солдата, или, как ее еще можно определить, дедовщина. Намного проще отстоять первым и до утра хорошо выспаться, чем вставать среди ночи и ломать себе сон. Не лучше и последняя смена – отстоял, толком не выспался и целый день на ногах.