Бежать с острова
Шрифт:
– А девочки неплохие! Вкусные… Повеселимся с ними. Жалко, что ждать приходится. Ладно, отправляй птенчиков по гнездам.
Парень с ключами дал команду конвоирам и повел их к правому крылу тюрьмы. Впереди шли Надежда и Христа. Викинг шагал сзади и видел, что они уже еле передвигаются от пережитого волнения и усталости.
– Девушки, потерпите немного, – ободрил их Викинг. – Я вас отсюда все равно вытащу, а эти придурки заплатят нам за все.
Сопровождающий кинулся к Викингу и замахнулся на него связкой ключей, пытаясь заставить замолчать, но в ответ встретил взгляд такой неприкрытой ярости, что круто
За женщинами захлопнулась скрипучая металлическая дверь. Когда их заводили в камеру, из темноты слышалось тихое и заунывное бормотание.
Его узилище располагалось рядом, через две двери. Ключник заглянул в небольшое окошко, крикнул в дверь, чтобы заключенный, находящийся внутри, отошел к противоположной стенке, и, убедившись в исполнении этого требования, загремел замком. Немного приоткрыв створку, он с видимой опаской еще раз посмотрел в образовавшуюся щель и дал знак конвоирам. Те толкнули Викинга в темный проем, и дверь за его спиной быстро захлопнулась.
После яркого солнечного света глаза не сразу привыкли к полумраку помещения. Однако он почувствовал движение из глубины камеры, но не успел, а может быть, и не захотел сразу реагировать на действия неизвестного сокамерника. Цепкие и сильные руки сгребли его и резко развернули к скудному свету, проникающему через щель дверного окошка. Зрение Викинга почти адаптировалось к темноте, и он смог рассмотреть не особенно привлекательное лицо, укрытое до самых глаз темной курчавой бородой.
Незнакомец яростно зарычал и швырнул его на пол. Судя по броску, силой бородатый был не обижен. Вадим боялся только одного: чтобы на полу не оказалось ничего, что могло бы повредить спину. Опасения оказались излишними, и он, удачно сгруппировавшись, приземлился на жесткий бетон. Наручники, конечно, немного мешали, но не слишком сковывали движения. Тем более что его оппонент имел на руках точно такие же украшения.
Викинг, перекатившись, рывком вскочил на ноги и коротким движением голени в область живота встретил двинувшуюся к нему фигуру. Удар был довольно серьезный и мог спокойно выключить не очень подготовленного человека, однако нападавший только утробно крякнул и опять пошел вперед на соперника. Размеры и очертания камеры в полутьме вполне определились, и Викинг начал круговое перемещение по ее периметру, оставляя бородатому центр. Попытки приблизиться, зажать противника в угол, нанести удар не удавались тому и злили его.
Через пару минут Викинг уже имел представление о тактике и возможностях сокамерника. Его можно было охарактеризовать как неплохого уличного бойца, который берет верх за счет своей природной мощи и умения держать удар. Особой подвижностью и знанием каких-либо специальных методик рукопашного боя он не обладал, а надеялся в основном на свою силу. Теперь можно было переходить к активным действиям.
Отступив и показывая, что загнан в угол, он дал противнику возможность подойти немного ближе. Когда тот по-медвежьи прямолинейно ринулся в атаку, Викинг, уйдя чуть в сторону, с разворота нанес ему сильнейший встречный выпад ногой в грудь. Более слабый боец от такого таранящего удара должен был уйти как минимум в нокдаун, однако бородатый остался стоять на ногах. Вадим, ускоряя ритм, с растяжки, несколько
Бородатый грузно рухнул на бетонный пол. Викинг подскочил к нему, сцепив скованные руки для заключительного удара, но этого уже не потребовалось. Соперник лежал не двигаясь. Викинг отошел в сторону и уселся на пол, прислонившись спиной к стене.
Минуты через три раздался громкий стон. Сокамерник начал приходить в себя. Зная характер таких людей, можно было ожидать продолжения. Однако вместо ожидаемой ненормативной лексики, угроз и прочего Викинг услышал прямо-таки миролюбивые слова.
– Ну, парень, ты молодец! – добродушно сказал бородатый. – Никогда не думал, что меня могут один на один так отделать. Последний раз что-то похожее было лет в пятнадцать. Ты откуда такой крутой взялся?
– А ты кто такой? – хмуро спросил Вадим, не воспринимая видимое дружелюбие соседа.
– Меня зовут Жак Дювалье Второй. Вторым называют из-за того, что мой папа был Жаком Дювалье Первым. К гаитянскому диктатору никакого отношения не имею ни по родственной части, ни по политическим убеждениям.
Викинг пока не очень доверял своему сокамернику. Показная приветливость всегда могла обернуться лицемерием, тем более после такой теплой встречи. Поэтому он ограничился довольно коротким представлением.
– Меня зовут Вадим. Я русский.
– Вот кого здесь еще не было, так это ваших парней, – удивленно присвистнул Жак. – Думаю, несладко тебе придется. Пойдешь, как и я, – по политической статье.
Викингу стали надоедать идиотские загадки, которыми его кормили уже полдня.
– Ты мне можешь объяснить, куда я попал? – раздраженно спросил Викинг. – Что это за сэр Генри? Почему меня обвиняют в шпионаже против Штатов? Откуда здесь вообще могут взяться американские военные и их корабли?
– Так ты ничего не знаешь? Тебя еще и в шпионаже обвинили? Ну, парень, поддерживай штаны, чтобы они у тебя не свалились. Статья тяжелая, можно сказать, расстрельная.
– Не волнуйся за мои штаны. Постараюсь, чтобы они остались на месте и были сухими, – буркнул Викинг.
Жак начал рассказывать, в какое дерьмо нежданно-негаданно попал его сокамерник.
Генри Россет был младшим сыном в семье фабриканта Джорджа Россета из Луизианы, который занимался выпуском одноразовой посуды. Дела в компании шли неплохо, и отец имел планы расширить свой бизнес, открыв еще несколько производств, рассчитывая при этом на подраставших сыновей.
Старший Энтони вполне оправдал надежды папаши и после окончания Технологического вернулся в компанию. С младшим Генри дела обстояли неважно. Он вбил себе в голову военную карьеру и не поддавался на уговоры родителей и старшего брата. После нескольких скандалов отец скрепя сердце все-таки дал разрешение на его поступление в Вест-Пойнт.
Генри окончил военное училище блестяще. Ему предложили место в оперативном отделе Пентагона, но лейтенант Россет категорически отказался от этой должности и попросил отправить его в войска. Война во Вьетнаме была в полном разгаре, и Генри написал рапорт об откомандировании его добровольцем в Юго-Восточную Азию. Через месяц он принял под свое командование пехотный взвод.