Бездна
Шрифт:
— Когда у вас начался этот кашель? — поинтересовался Лоулер.
— Восемь или десять дней назад. Около последней Ночи Трех Лун.
— У вас случалось нечто подобное раньше?
— Нет, никогда.
— Лихорадка, боли в груди, озноб?
— Нет.
— При кашле есть выделения? Ну-у, слизь или кровь?
— Слизь? Вы хотите сказать, жидкость? Нет, такого не наблюдается.
У нее начался очередной приступ. На глаза навернулись слезы, щеки покраснели, все тело сотрясалось. После этого Тейн еще долго сидела, опустив голову, и казалась бесконечно измученной и несчастной.
Лоулер ждал, пока к ней вернется способность
— В тот момент, — наконец произнесла Сандира, — мы находились не в тех широтах, где растет грибок-убийца. Я постоянно твержу себе об этом…
— Сие ничего не значит, знаете ли. Споры могут переноситься ветром на многие тысячи километров.
— Большое спасибо.
— Неужели вы серьезно считаете, что заразились грибком?
Тейн подняла голову и почти свирепо посмотрела на него.
— Откуда мне знать?! Возможно, меня уже всю сверху донизу изнутри опутали эти чертовы красные нити, а я ничего не знаю. Единственное, что мне известно наверняка, — кашель не прекращается. Только вы в состоянии объяснить, почему.
— Возможно, — согласился Вальбен. — А может, и нет… Ладно. Давайте посмотрим. Снимите рубашку.
Он извлек стетоскоп из ящика стола — смешной до нелепого инструмент, представлявший собой небольшой цилиндр из морского бамбука, к которому были прикреплены две гибкие трубки с жесткими пластиковыми наушниками на концах. Лоулер практически не располагал ничем из современного медицинского оборудования, не говоря уже о последних новинках техники. Ему приходилось обходиться примитивными вещицами, средневековым инструментарием. Рентгеновское сканирование могло бы за пару секунд помочь определить, заражена его пациентка или нет. Но где взять рентгеновскую установку? Гидрос почти не контактировал с «внешним миром», поэтому не существовало ни торговли, ни ввоза, ни вывоза хоть какого-либо товара. Им просто посчастливилось, что здесь имелось такое примитивное оборудование. И вот такие недоучки-врачи, которые могли оказать элементарную медицинскую помощь. Люди, жившие на этой планете, испытывали недостаток во всем. Население было немногочисленным, а его профессиональные возможности — весьма ограниченными.
Сандира, обнаженная до пояса, стояла у рабочего стола Лоулера и наблюдала, как он приготавливает стетоскоп для исследования. Она выглядела довольно неплохо: стройна, даже немного худовата; длинные руки с небольшими твердыми мускулами; груди — маленькие, округлые и далеко расположенные друг от друга. Черты ее широкого лица словно концентрировались в его центре: небольшой рот, тонкие губы, узкий нос, холодные серые глаза. Лоулер с удивлением подумал, что же такого привлекательного он поначалу нашел в ней. Бесспорно, ее внешность не имела ничего такого, что традиционно считается красивым. «Наверное, все дело в осанке Тейн, — начал строить умозаключения Вальбен, — в том, как она себя подает… Голова гордо поднята на длинной шее, выдающаяся вперед сильная челюсть, подвижные, проницательные и живые глаза. Черт возьми! Эта женщина прямо-таки пышет энергией и агрессивностью».
К своему удивлению, Лоулер обнаружил — она физически волнует его, и не потому, что ее тело сейчас наполовину обнажено, — ничего необычного в наготе, частичной или полной, не было — а из-за той энергии и силы, которую излучала Тейн.
Уже прошло много времени с тех пор, как он в последний раз увлекся женщиной. Теперь безбрачная жизнь казалась ему проще и
Но легкая вспышка возбуждения быстро прошла. Через мгновение он снова стал только врачом, осматривающим больную, — доктором Лоулером.
— Откройте рот, — попросил он. — Так… Шире, шире.
— Не получается.
— Ну, а вы все-таки постарайтесь.
Она выполнила его просьбу.
У Лоулера имелась небольшая трубка с лампочкой на конце — устройство, доставшееся ему от отца. Там была крошечная батарейка, которую приходилось перезаряжать через каждые несколько дней. Вальбен просунул сие примитивное приспособление в горло Сандиры и начал детальный осмотр.
— Ну? Все в «красных нитях»? — поинтересовалась она, когда доктор закончил свои манипуляции.
— Не похоже… Просто небольшое воспаление в области надгортанника. Словом, ничего особенного.
— А что такое «надгортанник»?
— Своеобразный клапан, защищающий ваши голосовые связки. Совсем не то, о чем стоит беспокоиться.
Он приставил стетоскоп к ее груди и принялся внимательно прослушивать легкие.
— Вы слышите, как там прорастают «красные нити»?
— Ш-ш-ш…
Лоулер медленно перемещал цилиндр прибора по твердому и плоскому участку между холмиками грудей, выслушивая сердце, а затем переместил стетоскоп на поверхность грудной «клетки.
— Я пытаюсь уловить шумы, свидетельствующие о воспалении перикардия, — пояснил Вальбен, — то есть «сумки», в которой помещается сердце. Кроме того, стараюсь определить шумы в легких… Сделайте глубокий вдох и не выдыхайте. Постарайтесь не кашлять.
Сразу же — и это в порядке вещей — у нее начался новый приступ. Лоулер не отнимал трубки стетоскопа от ее груди, несмотря на кашель. Любая информация пригодится в том или ином случае. Постепенно приступ закончился, лицо Сандиры вновь побагровело — она выглядела измученной и страдающей.
— Извините, — еле слышно произнесла Тейн. — Когда вы попросили не кашлять, ваши слова прозвучали, словно сигнал, и я…
Она снова зашлась в кашле.
— Не волнуйтесь… Полегче, полегче…
На этот раз приступ закончился быстро. Он внимательно выслушивал легкие, кивал и снова выслушивал. Все выглядело вполне нормально.
Но Лоулер никогда раньше не сталкивался со случаями заражения грибком-убийцей. Единственное, что знал Вальбен об этом, сводилось к услышанному от отца и от врачей с других островов. «Можно ли с помощью стетоскопа, — думал он, — распознать признаки этого заболевания?»
Лоулер прослушал ее легкие со спины, затем попросил поднять руки и пропальпировал бока, стараясь обнаружить хоть какие-то признаки патологических изменений. При этом она корчилась и подергивалась, словно от щекотки.
Вальбен взял кровь для анализа и отправил Сандиру за ширму, чтобы получить мочу на исследование. У него имелся своеобразный микроскоп, изготовленный руками Свейнера. Его разрешающая способность была невелика, но все-таки этот примитивный прибор давал возможность проводить лабораторные анализы. Ведь, в конце концов, он знал так мало.