Бездна
Шрифт:
Не прекращая массировать полубезжизненное тело гидранца, доктор произнес:
— Эти существа вполне приспособлены к существованию в океанских глубинах. Когда они полагаются на собственные физиологические механизмы, им не приходит в голову подниматься слишком быстро из зоны с повышенным давлением на поверхность. Благодаря этому ныряльщики прекрасно решают все проблемы с газообменом. Подобная истина известна каждому обитателю моря, независимо от степени их разумности. Даже губка «знает» об этом, не говоря уж о ныряльщиках… Признайтесь, как могло случиться, что эти трое всплыли так быстро?
— Они… Они запутались в тросах подъемника, — печально ответил Делагард, — и попали в сети. Мы ничего не подозревали, пока не
— Вон тот, с краю, тоже уже мертв. А этому осталось жить не более пяти минут. Единственное, что я могу сделать, — это сломать ему шейные позвонки и оборвать его мучения.
— Боже мой!
— Да уж! Господи, как все это мерзко!
Всего лишь небольшой по силе удар — и все закончилось. Лоулер застыл на несколько секунд. Он сгорбился и тяжело дышал, но, как ни странно, чувствовал какое-то облегчение от того, что ныряльщик умер. Затем доктор вылез из резервуара, отряхнулся и вновь обмотал вокруг тела кусок материи из морского салата. Единственное, что ему требовалось сейчас, — это хорошая доза вытяжки из трав, тех самых розовых капель, которые приносят с собой ощущение покоя и умиротворения. Да, и не помешала бы ванна после столь длительного пребывания в резервуаре с умирающими ныряльщиками. Но его предельная квота на принятие водных процедур уже исчерпана. Придется обойтись обычным купанием. Хотя Вальбен подозревал, что этого будет явно недостаточно, чтобы снова почувствовать себя чистым после всего произошедшего, но другого выхода не предвиделось.
Лоулер пристально взглянул на Делагарда.
— Конечно, это не первые ныряльщики, с которыми вы так обошлись, не так ли?
Его собеседник отвел глаза.
— Не первые.
— Вы хоть что-нибудь понимаете? Я знаю, у вас нет совести, но в голове что-то должно остаться… Какова судьба других несчастных?
— Они погибли.
— Да, конечно, зачем только я спрашивал? И что же вы сделали с их телами?
— Приготовил из них корм для животных.
— Великолепно! Сколько же их погибло?
— Это случилось так давно… Четыре, пять… Не могу припомнить.
— Скорее всего, их был целый десяток. Джилли известно об этом?
— Да. — Ответ прозвучал так тихо, что показалось, будто просто ветерок прошуршал в высохших водорослях.
— «Да», — передразнил коммерсанта Лоулер. — Нечего даже голову ломать! Аборигены, естественно, в курсе! Они всегда моментально узнают о всех наших идиотских поступках по отношению к местной фауне. И что же сказали джилли, когда узнали о ваших «подвигах»?
— Они предупредили меня, — Делагард произнес эту фразу немного громче угрюмым тоном нашкодившего школяра.
«Ну вот, — подумал Лоулер, — мы и добрались наконец до сути».
— Предупредили вас? О чем именно?
— Предупредили… Сказали, чтобы больше не использовал ныряльщиков в своих операциях.
— Но вы не послушались, судя по всему. Почему же, черт побери, вы снова это сделали после предостережения?!
— Мы изменили методы работы и не думали, что все так получится, — голос Делагарда сделался несколько более энергичным. — Послушайте, Лоулер, вы хоть представляете себе, насколько ценны самородки этих минералов? Они могут совершенно преобразить все наше существование в этой чертовой водяной дыре, которую какой-то идиот почему-то назвал планетой! Откуда мне было знать, что ныряльщики заплывут прямо в эту треклятую сеть подъемника? Заплывут да еще останутся там после сигнала о начале выборки?
— Ныряльщики оставались там не по своей доброй воле! Скорее всего, они запутались. Разумные животные такого типа никогда не пойдут на такой шаг по собственной воле: ведь сеть поднимается со скоростью метр в секунду. Причем с большой глубины!
Делагард бросил на Вальбена взгляд, исполненный откровенного вызова, и пробурчал:
— Все произошло
— Ну, конечно, я мог! Я очень многое мог бы. Но, по всей видимости, находился не в настроении!
— Извините. Я сказал глупость. — Коммерсант выглядел почти сконфуженно.
— Понимаю, вы сделали все, что в ваших силах… Послушайте, я могу в качестве оплаты послать вам что-нибудь в ваш ваарг… Например, упаковку бренди из трав или несколько хороших корзин… А может, полуфабрикатов для бифштексов из мяса бангеров на целую неделю…
— Бренди… — повторил Лоулер. — А что? Неплохая идея. Я смогу напиться и позабыть обо всем, что здесь увидел. — На какое-то мгновение он закрыл глаза. — Кстати, джилли известно, что у вас сегодня ночью находились три умирающих ныряльщика.
— Известно?! Но вы-то откуда можете знать это?
— Я встретился сегодня утром с несколькими аборигенами во время прогулки по берегу залива, и они были так настроены, что мне показалось, джилли готовы оторвать голову не только с моих плеч. Гидранцы просто сходили с ума от гнева! А вы что, не видели, как они прогнали меня? — Лицо Делагарда неожиданно приобрело пепельно-серый оттенок, и он отрицательно покачал головой. — Да, да, прогнали! Но я ведь не сделал ничего дурного, кроме того, что, вероятно, слишком близко подошел к их электростанции. Но они раньше не считали эту территорию запретной… Поэтому пришлось задуматься и прийти к выводу… Да, да, не смотрите так удивленно. Их поведение напрямую связано со случаем с ныряльщиками!
— Откуда такие выводы?
— Вы считаете, есть и другие причины?
— Ладно. Тогда садитесь… Док, нам нужно поговорить.
— Только не сейчас.
— Послушайте меня!
— Не желаю ничего слушать! Понятно? Я не могу без толку тратить время… Существуют и другие дела. Наверное, меня уже ждут пациенты. Черт побери, в конце концов, я еще не завтракал.
— Док, подождите лишь секунду… Пожалуйста…
Делагард протянул к нему руку, но Лоулер отмахнулся. Внезапно Вальбена затошнило от жаркого сырого воздуха в сарае, смешавшегося со сладковатым запахом начинающегося разложения трупов. У него закружилась голова. Даже терпение и выдержка врача имеют свои пределы. Лоулер обошел Делагарда, словно столб, и вышел на улицу. Застыв у двери, доктор несколько мгновений стоял, покачиваясь и закрыв глаза. При этом он глубоко дышал и прислушивался к урчанию в пустом желудке и к скрипу пирса под ногами. Наконец Вальбен выплюнул что-то сухое и зеленое и уставился на собственный плевок, словно увидел нечто удивительное.
Господи! Ну и утро!
Наступил рассвет.
Сорве располагался вблизи экватора, и солнце здесь всходило над горизонтом очень быстро. Утреннее небо выглядело просто изумительно: ярко-розовые полосы перемежались с вкраплениями оранжевого и малахитового, разбросанными по небесному своду. «Как это похоже на саронг Делагарда», — подумал Лоулер.
Он уже полностью успокоился. Для этого многого не понадобилось — просто вышел из сарая и вдохнул свежего морского воздуха. Теперь в нем поднималась новая волна негодования, отдававшаяся неприятным резонансом во всем теле. Вальбен отвернулся, опустил голову и снова сделал глубокий вдох, стараясь избавиться от омерзительного ощущения гадливости. «Интересно, что мне нужно? — спросил сам себя доктор. — Наверное, поскорее добраться домой. Итак, дом, завтрак и капля или две наркотической вытяжки из трав… После этого можно приниматься за обычную повседневную работу». Облегченно вздохнув, он стал подниматься по склону.