Бездна
Шрифт:
Люди плакали, благодарили, и с жадностью слушали новости, которые узнавали от водителя и людей, раздававших гуманитарную помощь. Одна из женщин, не выдержала, спросила у волонтеров: «Когда же это все закончится? У нас в городе детей, погибших много. Пусть Россия выгонит этих козлов!».
Настя посмотрела на Ириску и Пашку, стоявших рядом с Натальей, и у нее заныло сердце: дети не накинулись на вафли и конфеты, они сжимали в маленьких пальчиках круглый хлеб и литровую бутылку воды, смотрели тяжелым, взрослым взглядом на окружающих и молчали.
Влад не
Настя увидела, как Влад присел на корточки и потер виски, она теперь знала, что он всегда так делает, чтобы сосредоточиться и найти выход. Но что он может предпринять сейчас? Он такой же заложник ситуации, как и все.
Матвей подошел к нему и положил руку на плечо:
– Я тут переговорил с водителем, можно добраться до Новоазовска по гуманитарному коридору по трассе Новоазовск- Мариуполь, его наши войска ДНР и армия России контролируют. Там собирают группы для отправки на автобусах в сторону Таганрога, – он вздохнул, – Только не знаю, как с детьми идти, не выдержат пешком такое расстояние.
– Мы что- нибудь придумаем, – откликнулся Влад, он встал и выпрямился, увидев Настю, недалеко от себя, сказал, – Настя, собирайте вещи, завтра мы уходим из города.
Глава четырнадцатая «Исход»
Настя не думала, что так ослабла за эти недели, пневмония, которую она пережила в подвале, не прошла даром. После одного дня пути, Настя поняла, что идти дальше ей будет тяжело.
Дети тоже утомились, особенно самые младшие: Ириска и Пашка.
Пашка, который раньше щебетал без остановок, и задавал Насте сотни вопросов, теперь молчал. Он будто вмиг повзрослел, после того как увидел два скромных холмика во дворе своего дома- могилы родителей. Матвей и Наташа решили, они должны сказать малышам, что их мамы и папы больше нет.
Ириска ничего не поняла, она смотрела на старшего братика Пашу и сжимала его руку, чувствовала только – что- то плохое, страшное происходит.
Пашка тихо заплакал, а Ириска начала утешать его, как умела: «Паса, чего ты плакаешь? Паса, не плакай».
Наталья стояла позади детей, ждала, а внутри все разрывалось на части- при виде того, как маленький Пашка размазывает кулачком слезы, не выпуская пальчики сестренки.
И Наталья пообещала себе, сделать все, чтобы эти дети оказались как можно скорее в безопасности, где тихо, мирно, не стреляют, не взрывают, где живут счастливые ребята, которые со звонким смехом бегают по двору, где не хоронили соседей или родных людей.
К вечеру первого дня они сделали привал на обочине дороги. У них еще оставалась вода и еда из гуманитарной помощи. Поужинали быстро: хлеб с тушенкой, запивая все маленькими глотками воды. Каждый знал, что вода на вес золота, в Мариуполе уже несколько недель не было ни воды, ни газированных напитков, ничего…
Влад смотрел, как вместе с ними в сторону шоссе двигались совершенно изможденные, голодные, грязные люди, и первым их желанием – было
Мимо них, пошатываясь, еле шла девочка, в ярко розовой куртке. Увидев в руках Влада бутылку с водой, она заплакала и упала на колени, мать, тут же подбежавшая к ним, попыталась поднять ее, Влад отдал ей свою бутылку с водой. Мать девочки – Вера, рассказала, что они с дочерью уже несколько дней под обстрелами пробираются к автобусу, чтобы скорее выехать в Россию.
Заночевали под каким- то пологом, около стены полуразрушенного складского помещения, было по- прежнему холодно, и согревала только одна мысль – они на день ближе к России.
Утром продолжили путь, но уже гораздо медленнее, дети устали, Наталья несла Ириску на руках, Настя пыталась ей помогать, но чувствовала, что сама слабеет с каждым шагом, но вида не показывала, не хотела, чтобы Влад из- за нее переживал.
Но как Настя ни старалась выглядеть бодрой, Влад понял, что она устала. Он поднял ее на руки и пронес несколько кварталов. Настя отчаянно протестовала, ей стало стыдно, и она вскоре заставила Влада вернуть себя обратно, на землю.
Сделали привал на обед. Влад и Матвей отошли в сторонку, и вполголоса заговорили:
– Думаю дальше, идти будет сложно, дети и Настя очень ослабли, – сказал Матвей.
Влад кивнул:
– Да, нужно искать попутную машину, или какое- то средство передвижения.
Матвей вздохнул, вспоминая свою убитую «ласточку», он так ухаживал за старым жигуленком, что двадцатилетняя машинка могла бы еще несколько лет пробегать по дорогам, но оказалась смятой и истерзанной взрывом.
Мимо них проехал не большой открытый грузовичок, в кузове которого уже сидело три человека. Влад махнул, не надеясь, что они остановятся. Но машина затормозила, и высунувшийся из кабины водитель крикнул:
– Сколько вас?
– Одиннадцать, – быстро ответил Влад.
Думал, что после его слов водитель уедет, но тот, как- то весело и обречено махнул рукой, в сторону кузова:
– Забирайтесь! В тесноте – да не в обиде!
Так они и оказались в грузовике, на полу, их одиннадцать и три новых попутчика. Никто не жаловался, наоборот заулыбались, женщины поделились едой и водой, а у мужиков оказались сигареты.
Никогда еще Влад не курил с таким наслаждением «Camel», наверное, класса с девятого, когда мама застукала его с сигаретой за углом школы.
Влад сидел около борта, на самом колесе, трясло нещадно, ноги он подобрал до подбородка, так что челюсти бились о коленки, но ощущение было такое, как будто он провалился в нирвану. Их женщины и дети могли немного отдохнуть, а он и Матвей могли расслабиться и хоть какое- то время не думать, что будет дальше, когда грузовик остановиться на десятом километре трассы М23.
Непонятно как в такой тряске Влад задремал, его растолкал Матвей:
– Шеф, приехали!
Их небольшой отряд сердечно попрощался с водителем, который помог сократить их путь. На улице быстро темнело. Все понимали, что сегодня придется ночевать под открытым небом.