Бездна

Романова Нина Викторовна

Он на минуту прикрыл глаза, все еще не выпуская Настю из рук:

– Ты не обуза, ты маленькая, храбрая девочка. Но сейчас ты пообещаешь, никогда без моего разрешения не выходить на улицу.

Настя кивнула и, прижавшись к его плечу, опять разрыдалась.

Влад гладил ее по голове и приговаривал:

– Ну что ты маленькая, что случилось?

Настя нащупала пузырек «Мадмуазель» и, шмыгнув носом, сказала Владу:

– У меня сегодня день рождения.

На несколько мгновений Влад опешил, а потом быстро расцеловал ее в щеки:

– Поздравляю,

маленькая! Я обязательно подарю тебе все, что ты захочешь, когда мы выберемся отсюда!

И Настя впервые за это время счастливо улыбнулась, и как же ей хотелось сказать, что он может подарить самый заветный для нее подарок – поцеловать ее в губы, прямо сейчас, и что ждать не нужно, но она не смела, произнести это вслух.

Однако, Настины губы сами собой улыбнулись, и Влад залюбовался ее блестящими, зелеными глазами в желтую, как солнечные зайчики крапинку.

Настя хотела, чтобы они остались тут, у входа в подвал, за облупившейся зеленой дверью, но скоро послышались голоса, а затем и возгласы:

– Нашлась! Настя! – Наталья крепко обняла ее, и Насте стало стыдно, что она никого не предупредила о своей вылазке, и что столько людей за нее волновались.

Она схватила большие пакеты с крупой и протянула возникшим в проеме женщинам:

– Вот, я нашла у себя дома!

И да, в это утро ей устроили настоящий день рождения, все собрались в тесном кругу, удалось даже каким- то чудом приготовить макароны. Потом разлили кипяток в пластиковые стаканчики и каждый, наперебой желал ей много- много доброго. И Настя на мгновение поверила, что все будет хорошо.

Глава десятая «Танк»

Днем, пятнадцатого марта, в день ее рождения, на улице развернулся настоящий ад, даже в подвале их оглушали звуки взрывов, раздававшихся совсем рядом, и выстрелы не стихали ни на минуту. Мужчины, пробравшись к выходу из подвала, стразу поняли, что там, наверху идет жестокое сражение.

У каждого из них бешено колотилось сердце, они ни слова не сказав друг другу, стояли, пригибая голову, в подвальные щели и через уличные решетки сыпалась земля, осколки снарядов и кирпичей.

Влада раздирали противоречия – ему хотелось быстрее вырваться наружу, и одновременно по телу прокатывалась дрожь, ком подбирался к горлу, от близкой опасности просыпался животный инстинкт самосохранения. И Влад в эти несколько минут ненавидел себя – за страх, за беспомощность, за невозможность самому свернуть шею и отомстить тем, кто двадцать пятого февраля загнал их в этот прогнивший подвал, служивший им прибежищем почти двадцать дней.

Взрывы шли один за другим, их дом вновь накрыл огонь артиллерии. И каждый с ужасом представлял, что могло бы произойти, если бы они вернулись с водой, от колодца деда Кузьмы всего на два часа позже.

Пришлось возвращаться внутрь, по узкому пыльному коридору, на натянутых веревках висела отсыревшая одежда, женщины пытались создать какую- то видимость порядка, постоянно перебирая и перетряхивая сырые вещи.

Влад

поискал глазами Настю – он теперь всегда так делал, за три недели в подвальном подземелье она стала ему настолько родной, что он уже с трудом представлял, что, когда- то почти не знал эту девушку. Для него она сначала была маленькой пятилетней девчушкой с содранными коленками, на которую он тринадцатилетний пацан, конечно, не обращал внимания.

Потом, в восемнадцать лет, он уехал из Мариуполя, когда Настя была еще неуклюжим десятилетним подростком с остренькими плечами и длинным хвостом волос, собранным вверх. Дядя Толя так и не научился заплетать ее густые волосы в красивые косы.

И сейчас, если бы не весь ужас, который случился с ними, если бы не похороны и поминки мамы, он вряд ли встретился бы со своей забавной зеленоглазой соседкой.

Настя поймала его внимательный взгляд, и сначала улыбнулась ему краешками губ, а потом вдруг смутилась и опустила глаза. Она перебирала в руках тряпичную куклу – видимо сделала для малышей, что собрались вокруг нее. Настя показывал им мини- спектакль, сказку.

До Влада донесся ее нежный голос: «В тридевятом царстве, в тридесятом государстве жил король, королева и их красавица дочь- принцесса Мирабель». Ириска, открыв маленький пухлый ротик, внимала каждому ее слову, и даже схватила за руку, когда злой маг заколдовал принцессу.

Влад прикрыл глаза и заслушался ее голосом, ее наивной сказкой, где все заканчивалось хорошо. Если бы в жизни так случалось: чтобы добро побеждало зло, чтобы воцарился мир, и чтобы всё наконец то…

И тут они услышали стук, доносившийся снаружи. Мужчины сразу вскочили с мест, и кинулись к выходу, женщины замерли, прижимая к себе малышей, Настя хотела рвануть за Владом, но Наталья взглядом удержала ее и покачала головой: «Не надо».

Последующие несколько минут неизвестности растянулись в бесконечность, все притихли, даже дети замолчали.

И когда, наконец, они услышали шаги и возбужденные голоса своих мужчин, то их чуть отпустило, но они еще не понимали, что происходит, и можно ли радоваться? Или в очередной раз сжиматься от страха?

Первыми в сером мраке появились Матвей и Миха, на их лицах, серых от грязи, щетины и копоти светились улыбки. Они кричали:

– Народ, «наши» в городе! Российская армия, они пришли! Это они стучали в наш подвал!!!

Все подскочили с мест и начали обнимать друг друга. На Владе и Матвее сразу повисли куча ребятишек, которые тянули их к выходу, шумно гомоня:

– Пойдем на улицу! Пойдем на улицу!

Пришлось их чуть утихомирить, и передать слова русских солдат, чтобы несколько часов оставались в подвале, не выходили, пока не закончиться окончательная зачистка их квартала от боевиков «Азова» и всу- шников.

Настя, оказавшись в этой суматохе рядом с Владом, сжала его руку, по ее щекам вновь покатились слезы, а он вытирал и вытирал их огрубевшими, шершавыми пальцами и тихо говорил, успокаивая: