Бездна
Шрифт:
– Господа!
– президент вновь обратился ко всем присутствующим - Есть ли у кого-нибудь еще вопросы к адмиралу Стессу?
Вопросов не оказалось.
– Хорошо. Адмирал, благодарю вас за подробное описание ситуации. Вы нам очень помогли. Возвращайтесь на службу, о нашем решении вам сообщат.
Президент вдруг обратился к шефу разведки:
– Скажите, Крисс, есть возможность предоставить адмиралу отпуск дней в десять?
– Конечно, господин президент.
– Тогда так и решим. Удачного вам отдыха, адмирал, не спешите возвращаться. Война - дело не быстрое, к ней надо как следует готовиться.
И Президент приветливым
Адмирал отдал честь, затем повернувшись вышел из зала совещаний. Дверь за ним бесшумно закрылась. Достал платок из кармана, вытер мокрый лоб и шею. Да...
– Стесс покачал головой, - Досталось мне. Но Алекс выручил, вовремя пришел на помощь... Господин президент... какой же все-таки молодец! И отпуск дал - как будто мои мысли прочел. И старый вояка - тоже молодец... Да и Дональд тоже - крепкий орешек, опасный, опасный - кого хочешь потопит...
Чем дальше отходил от зала совещаний адмирал, тем больше спадало нервное напряжение, легче и радостней становилось у него на душе. Эйфория постепенно наполняла его сознание. "Да - думал он - все-таки сильное у нас государство. С такими лидерами, с таким президентом - хоть в огонь, хоть в воду..." Он набрал полные легкие воздуха, потом разом выдохнул, и, покинув дворец, пошел вниз по каменной лестнице, делая широкие шаги и не задумываясь, куда он идет. Он был счастлив.
.
Тем временем продолжалось совещание у президента.
– Итак, господа, - снова заговорил президент после минутного перерыва, когда все прощались с адмиралом - подведу итог всему сказанному здесь ранее. Оставить все как есть, мы не можем. Из колоний исходит угроза. Это прямая военная угроза вторжения. Но существует и еще одна угроза - косвенная. Проходимцы подают дурной пример гражданам государства. Это ведет к разладу, брожению умов, появлению новых разрушительных идей. Сепаратизму. Что может подорвать устои нашего общества, ослабить нашу власть. Посему, думаю, у нас только один выход - проведение масштабной военной операции. Цель - уничтожение враждебного государства и присоединение к Союзу новых земель. Давайте теперь обсудим проблему в этом ракурсе. Какие действия нам необходимо предпринять. И если есть возражения, прошу вас, высказывайтесь.
Президент замолчал и внимательно посмотрел в лица людей, собравшихся перед ним.
– Эндрю, - обратился он к выступавшему первым сенатору - Вы наша социальная совесть. Я вижу, Вы опять не согласны с постановкой вопроса. Говорите!
– Президент повелительным тоном почти приказал сенатору говорить.
– Кхм...
– откашлялся Эндрю. Ему было неловко. Он чувствовал молчаливое осуждение и даже презрение за свою слабость и мягкотелость значительного числа присутствовавших. Но характер этого человека не позволял ему идти на компромисс с собственной совестью, и он опять упрямо взялся отстаивать свою линию. Линию терпимости и согласия.
– Господин президент - покачал головой Эндрю - Я не понимаю... Война! Как вы себе это представляете?! У нас уже двести лет не было войн! Ваш предок выиграл последнюю мировую, создал это государство, и с тех пор все живут мирно и спокойно.
Эндрю понесло:
– У нас уже сто пятьдесят лет как отменена воинская повинность. Как вы объявите гражданам, что собираетесь воевать? Кто будет воевать? Люди разучились держать оружие в руках, да и в этом у них не было, и нет, я считаю, никакой необходимости. Общественное мнение никогда не
– Сенатор закончил свою речь громовым голосом и даже потряс кулаком с вытянутым указательным пальцем у себя над головой. Потом он замолчал переводя дух.
Все молча слушали Эндрю и теперь ждали что скажет президент. Аргументы сенатора были весомы. Хотя сенатора Эндрю и не любили за упрямый характер и прямоту высказываний, все понимали - по-своему, Эндрю незаменимый человек. Он всегда видел недостатки и слабости в любом, даже, на первый взгляд, безупречном плане. Поэтому никто не рискнул ему возразить и все ждали реакции президента.
– Сенатор, - раздался насмешливый голос президента - с каких это пор Вас озаботило общественное мнение?
– президент вдруг развеселился - Общественное мнение!
– он презрительно усмехнулся - Вот что выдает интеллектуалов и всякого рода ученый люд - вы всегда боитесь народа и "общественного мнения". Хотя ничего толком в этом не смыслите. Общественное мнение!
– президент снова усмехнулся и нанес решающий удар - Да нет ничего проще, чем создать нужное общественное мнение - для этого существуют СМИ. Через полгода у нас люди на улицах будут кричать, требуя раздавить врага, а в военкоматы выстроятся очереди.
Президент обвел всех долгим, пытливым взглядом и, видя, что аудитория полностью охвачена вниманием к его словам, решил на этом поставить точку в сегодняшнем обсуждении:
– Господа! Думаю для всех все ясно. Мы определились. Война неизбежна и в ближайшем будущем нам придется перевести экономику и все управление государством в новый режим. Так что, сенатор Эндрю, - вновь обратился президент к своему недавнему оппоненту - возвращайтесь к своей обороне. Скоро нам понадобятся все новейшие разработки вашего ведомства. И всем, господа! Следующее заседание у нас завтра, в этом же кабинете и так же в три часа. Всего доброго!
Президент еще раз обвел всех взглядом, покивал на ответные прощания и энергичной походкой покинул зал совещаний через боковую дверь. Вместе с ним покинули кабинет Дональд Рассел и люди из президентской охраны.
Оставшиеся вставали со своих мест и оживленно разговаривали. Получив от короткой президентской речи сильный эмоциональный заряд, все делились впечатлениями. Сенатор Эндрю все еще что-то доказывал другому сенатору. Потом люди стали расходиться, на ходу все еще обсуждая услышанное. Последним залу покинул сенатор Эндрю. Он долго собирал какие-то бумажки, которые зачем-то принес с собой, потом встал и, бормоча что-то себе под нос, вышел из зала совещаний.
Глава 11
Ему доложили, что два странно одетых человека, с виду похожих на проповедников, хотят говорить с ним.
Вошедшие оказались теми двумя бродячими миссионерами, что однажды встретились ему на Титусе по пути в контору вербовщиков. Выглядели они довольно потерто. Скорее всего, на перелет ушли все их сбережения. Повинуясь порыву, он неожиданно для себя встал и, открыто улыбаясь, пошел к ним навстречу
– Здравствуйте, святые отцы, проходите - он повел их к скамье для приближенных и знаком предложил садиться. Старший товарищ отрицательно мотнул головой, оба миссионера остались стоять. Видя, что они не намерены располагаться удобно и, судя по всему , задерживаться, Леон сразу перешел к делу: