Бездна под ногами

Айлин

– А какой смысл задавать этот вопрос? Если люди хотят чего-то бояться, они всегда найдут для себя повод и основание, ну или придумают на крайний случай. Эта информация ничего не изменит. Я не изменюсь, и они тоже, – постаралась я дать развернутый ответ.

– Я начинаю верить, что вы колдунья, причем древняя. Такой выдержкой, как у вас, обычный человек просто не смог бы обладать, – сказал мне Степан Григорьевич.

– Интересная теория, ну а если и так, какая разница, здесь я просто доктор Марина Анатольевна и не больше, – ответила я с улыбкой, меня и правда рассмешили его слова.

–

Хорошо, Мариночка, только прошу вас, на этот раз пусть заведующий отделением проработает хоть пару лет, я утомился их выбирать. Я знаю, вы можете это устроить, – обратился ко мне главный врач.

– Ну ладно вам, неужели и вы тоже в эти глупости поверили? – с искренним удивлением в голосе спросила я.

– Мариночка, как тут не поверишь, люди ж всё видят: стоит кому-то вам что-то поперек сделать, как тут же, или заболевает человек или ещё что похуже случается у него. А у наших заведующих уже и не перечесть сколько бед происходило – аварии, пожары, смерть близких людей, серьезные заболевания, страшно даже вспоминать. И это случалось аккурат после стычек с вами. Мне самому страшно сейчас вам это всё говорить, как бы не прокляли меня за такое откровение, – практически дрожащим голосом сказал мне Степан Григорьевич.

– У вас жена больна, приведите на диагностику, лучше меня знаете, что раннее выявление болезни многократно повышает шансы на спасение. Я вас очень уважаю и ценю как специалиста, не стоит верить в чушь, которую люди несут, – ответила я спокойно главному врачу больницы.

– А что с женой? Она вроде не жаловалась, – обеспокоенно спросил Степан Григорьевич.

– Я пойду к пациентам, всё у вас будет хорошо, до свидания, – ответила я и вышла из кабинета.

Моя бездна с каждым шагом увеличивалась, мне хотелось заплакать, но я не умела, последний раз у меня получалось заплакать далеко-далеко в детстве. Я дошла до ординаторской и остановилась у двери: «Когда же это закончится? Почему я такая? За что мне это?» – мысли не давали покоя.

На душе похолодело, бездна сковывала и манила всё сильнее, я морально начала сдаваться, как-то вдруг стало всё равно. А вдруг станет легче, если она меня поглотит», – подумала я.

– Марина Анатольевна, помогите, пожалуйста, там подростка привезли без сознания, на улице подобрали, жизненные показатели падают, а что с ней, понять не можем, ещё немного и потеряем ее, – тараторила рядом врач-реаниматолог, хорошая девочка, ещё сопереживающая пациентам, недавно начала работать.

– Конечно, пойдем скорее, – ответила я ей и отодвинула свою бездну на второй план, есть вещи поважнее моих личных переживаний.

Девочку тогда удалось спасти, а может, это она меня спасла, вовремя появившись в моей жизни. Не знаю даже, но точно поняла, что я нужна пациентам, поэтому свою боль и переживания должна припрятать глубоко-глубоко, чтобы не мешали работать.

Нового заведующего вот уже месяц не могут найти, всё как-то неуправляемо в отделении становится. Врачи нервничают, по углам перешептываются, а главврач занят лечением жены. Он после моих слов решил проверить здоровье супруги и выявил онкологию на ранней стадии.

– Мариночка, скажите честно, вы ведь знаете, я верю вам, как моя Лена сможет выкарабкаться? – спросил меня как-то главврач,

поймав в коридорах больницы.

– Степан Григорьевич, всё будет хорошо, выполняйте рекомендации лечащего врача и не переживайте, если нужна моя помощь, вы только скажите, я всегда готова, – ответила я.

– Спасибо, ты и так, считай, ее спасла, когда предупредила меня, не было же и намека на такую беду, – сказал главврач.

Тогда наша беседа на этом закончилась. После его слов мне стало тепло на душе, впервые мои странности принесли положительную реакцию в мой адрес, моя бездна на некоторое время отступила.

Не знаю, что тогда так повлияло на персонал отделения, то ли главврач их уговорил и внушил, что меня не надо бояться, то ли я стала меняться, но на очередном собрании на тайном голосовании большинство проголосовало за мою кандидатуру на пост заведующей отделением.

Я была крайне удивлена. Главврач, устав уговаривать сотрудников занять эту должность предложил просто каждому написать на бумажке фамилию того, кто, на их взгляд, лучше всего подходит для этой работы, и бросить в коробку. Чья фамилия будет написана больше всего раз, тот и станет заведующим отделением.

– Уважаемые коллеги, сегодня начинается новая глава в нашем отделении, у нас избрана заведующей Марина Анатольевна. Это врач очень талантливый и невероятно проницательный, иногда мне кажется, что она просто колдунья. Главное, что ее колдовство, если оно и правда есть, будет теперь работать во благо нашего отделения и наших пациентов. Желаю всем нам плодотворной и успешной работы, – с такой речью выступил перед коллегами Степан Григорьевич после голосования.

Должность мне давалась тяжело, я не любила бумажную работу, а ещё больше не любила отвечать за других врачей, но пришлось смириться и впахивать. Что-то получалось, что-то нет, Степан Григорьевич помогал, да и коллеги оказались невероятно понимающими и терпеливыми. Никто за период моей адаптации ни разу не жаловался и не бунтовал. Всё удавалось решать мирно.

Когда казалось уже, что всё налажено и работает как надо, один из ведущих врачей неожиданно принял решение о переезде за границу, пришлось срочно искать замену. Многие приходили на собеседование, но не внушали мне доверие. Пока не появился Виктор. Он зашёл в кабинет, и я поняла, он именно тот кто нам нужен, от него веяло уверенностью, силой и спокойствием. До прихода к нам он работал фельдшером на селе, в довольно глухом месте, до ближайшей больницы далеко, поэтому опыт у был крайне разнообразный – к нему шли с абсолютно всеми проблемами, и он помогал их решать.

– Мне сказали, что вас называют знахарем. А почему? – спросила я у Виктора.

– Это народ мне придумал название, всё потому, что жили мы далеко от больниц и аптек, порой самому приходилось за нужными травами в лес ходить и готовить настойки, отвары и мази, – спокойно ответил Виктор.

– А почему уехали? – спросила я.

– Я там жил, пока родители живы были, помогал им, их не стало прошлым летом. Сначала отца похоронил, мать следом слегла, с пол года даже не прожила, перед смертью слово с меня взяла, что в город подамся и начну людям тут пользу приносить. Ещё – что женюсь, детишек заведу. Вот я и приехал, – ответил Виктор.