Бездарность поневоле

Белинская / Трамонтана Полина

Мне тут же вспомнилась Элла, с одержимостью ведшая нас по этим коридорам. Захотелось расспросить эльфа подробнее, но время не ждёт.

— А ты как здесь ориентироваться собрался? Жрица должна была уйти уже очень далеко, — оглянувшись, я заметила три хода, ведущих в разные стороны.

— Мне пришлось долго по ним ходить. Я изучил их вполне достаточно, — с этими словами Эйдгар просто развернулся и быстро зашагал в сторону одного из ходов. Я поспешила за ним, не желая так же подробно изучать этот лабиринт.

Преодолев несколько поворотов, Эйдгар указал мне на тень торопливо

шагающей жрицы. Я выскользнула из прохода и снова пристроилась за этой одержимой. Теперь мне чудилось что-то знакомое в её походке. Может, она и есть Элла? Но тогда получается, что второй брат — Джек. Нет, не может Джек быть лучшим мечником. Я его, конечно, не побеждаю, но наш преподаватель фехтования это без труда проделывает…

Шли мы совсем недолго. Всего пару минут. Но вышли не в тот убогий зал с гробом и сумасшедшим мертвецом, а в огромную комнату, стены которой переливались всеми тонами тёмно-синего и фиолетового. Стены здесь были идеально ровными. Ни одной надписи, ни одного рисунка. Посреди залы горело что-то вроде магического светлячка, только в метр шириной и высотой, испуская абсолютно белый свет.

— Сюда, — подойдя к «светлячку», жрица поманила меня за собой, склоняясь перед этим нечто в церемониальном поклоне.

Мною овладела странная нерешительность. Идти совершенно не хотелось. Я кожей чувствовала, что всё это кончится плохо. Однако пока никаких признаков опасности нет. Хотя, о чем я говорю? В святилище бога хаоса о безопасности, разумеется, не может быть и речи. Слишком он непредсказуем и злобен.

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я приблизилась к свету. Ладони вспотели, в груди появилось нехорошее ощущение, напоминающее тошноту. Не к добру все это, ох не к добру.

— Приветствую тебя, Элениель, — приятный баритон раскатился по зале, едва жрица раскрыла рот и собралась произнести длинное приветствие и восхваление. Видимо, богу уже надоело выслушивать одно и то же в течении многих лет, и он решил начать разговор первым.

На секунду замерло всё. Казалось, остановилось время. Поражённая жрица молчала, бог тоже молчал, выдерживая драматическую паузу. Мне говорить было нечего, поэтому я просто ждала, пока что-нибудь скажет жрица. Я очень плохо себе представляла, как вообще собираюсь уговаривать всемогущего бога помочь мне.

— Я знаю, зачем вы здесь и предлагаю сделку, — после нескольких секунд молчания, показавшихся мне часами, бог снова заговорил. В такт его словам свет подрагивал, дергался из стороны в сторону и незначительно менялся в размерах.

— Сделка заключается в следующем: я говорю тебе, кто, где и что замышляет, а ты, взамен, обязуешься выполнить один мой приказ. Любой, — голос сделал акцент на последнем слове.

Э, нет, так не пойдет. Кто знает, что может понадобиться этому безумному богу. Он может попросить меня сорвать цветочек на поляне, а может приказать убить дракона или навеки ему подчиниться!

— И совсем никаких ограничений у Ваших желаний нет? — осторожно спросила я, с усилием отрывая взгляд от магического света и перемещая глаза на стену.

— Нет. Никаких других условий я не приму, — железным тоном заявил голос.

— Но

мне не подходят эти, — скрестив руки на груди, пробормотала я больше для себя, чем для кого-то ещё.

— Тогда нам не о чем говорить, — бог, казалось, был расстроен, хотя это больше было похоже на плохую актёрскую игру.

— Соглашайся, — дёрнув меня за рукав, прошипела жрица, — пусть его и называют Богом Хаоса и Тьмы, но благородство в нём есть, — с уверенностью заявила она.

Да неужели? А если это именно он разжигает войну между эльфами, и когда я узнаю об этом, от меня потребуется убить одного из повелителей? Такой вариант меня не особо устраивает. Я вообще не планировала этим летом вмешиваться в большую политику и мировые войны. Условия невыполнимы для меня, и бог об этом отлично знает.

Над залой повисло тяжелое молчание. И жрица, и бог ждали моего ответа, а я внезапно осознала, что бог просто вынуждает Эйдгара выйти из тени. Ну не может такого быть, чтобы бессмертное божество не знало, кто и где находится в его святилище. Неужели, Братья и вправду думали, что не удастся договориться? Или у них просто не было времени искать именно того, кто смог заставить клясться самого Бога? Ну и где ты есть, Эйдгар?

Словно в ответ на мои мысли, эльф вынырнул из тьмы коридора и подошел к свету, стуча каблуками сапог, будто нарочно создавая побольше шуму.

— Вот, с тобой мы уже сможем договориться, — довольно протянул бог и магический огонь загорелся ярче. Будто в предвкушении… Чего?

«Мне плохо, выпустите меня отсюда! Я не хочу здесь больше находиться!» — именно такие мысли взрывали мою голову. Мне действительно было, мягко сказать, не по себе.

Эйдгар торговался с богом, но я не слушала. Все мои силы были направлены на то, чтобы справиться с внезапно накатившей паникой. И, пожалуй, этот случай — единственный в моей жизни, когда моё жалкое подобие выдержки сослужило мне злую службу.

Из состояния оцепенения меня вырвала резкая боль в горле и нецензурная лексика Эйдгара. Уж не знаю, где он такого набрался. Ещё страшнее было предположить повод, который заставил его говорить такие слова.

Я оглядела помещение, жрицу и эльфа осмысленным взглядом, судорожно пытаясь понять, почему так болит горло. Мой взгляд вскоре упал на нечто вроде татуировки, опоясывающей шею эльфа. Напоминало петлю.

— Теперь вы оба принадлежите мне, — довольный своей выходкой, заявил бог, а до меня с запозданием, но всё-таки дошло, что же случилось. Что-то я сегодня совсем не в состоянии нормально думать…

Я коснулась пальцами своего горла, уже почти переставшего гореть огнём, и ощутила шершавый узор, той же петлёй оборачивающийся вокруг моего горла. Эта петля — знак подчинения. Почти рабства. В случае неповиновения нас можно просто задушить!

Надо было бежать, пока не поздно. Надо было просто бежать. Плевать на коридоры, лишь бы подальше от этого огня, но теперь…

— Как ты? — с трудом я узнала придушенный голос Эйдгара. Он стоял немного позади меня и, оказывается, поддерживал меня в вертикальном положении. Только сейчас я заметила, что практически не способна стоять на ногах.