Без веры
Шрифт:
Детектив Адамс шла по Сандерс-стрит и, поежившись на холодном, ерошащем листья ветерке, спрятала руки в карманы. Пятнадцать лет назад она поступила в полицию округа Грант, чтобы быть поближе к сестре. Сибилла работала преподавателем на естественном факультете университета, когда ее блестящая карьера трагически оборвалась. А вот служебные перспективы Лены иначе как туманными не назовешь. Несколько месяцев назад она взяла то, что вежливо называлось «отпуском за свой счет», и работала в охране одного из колледжей, пока не решила, как жить дальше. Джеффри великодушно сохранил за ней прежнюю должность,
Что же, отчасти они правы. Со стороны казалось, Лена справляется без особого труда, и лишь сама женщина знала, что это не так. Со дня изнасилования прошло более трех лет, а на руках и ногах, там, где Джеб Макгуайр прибивал ее к полу, до сих пор остались шрамы. Однако настоящая боль пришла уже после того, как Сара вызволила ее из плена.
Нет, определенные сдвиги все-таки были: Лена научилась спокойно входить в пустую комнату и не впадать в панику, оставаясь дома одна. Хотя порой она полдня проводила, занимаясь тем, что потом и вспомнить не могла.
Нэн Томас, нужно отдать ей должное, очень помогала навести в жизни хоть какое-то подобие порядка. Когда Сибилла их познакомила, Лена возненавидела библиотекаря с первого взгляда. Вообще-то сестра и раньше заводила подруг, но в Нэн было что-то постоянное. А когда женщины съехались, Лена даже перестала разговаривать с Сибиллой. Сестры больше нет, детектив сожалела, что не может попросить прощения за это и за многое другое. Может, стоит извиниться перед Нэн, только вот язык не поворачивается…
Жить с Нэн — все равно что учить слова популярной песни. Обещаешь себе, что в этот раз будешь слушать внимательно, но уже на третьей строчке бездумно раскачиваешься в такт пульсирующему ритму. В результате за шесть месяцев Лена о своей новой соседке узнала совсем немного. Несмотря на сильную аллергию, Нэн любила животных, вязала крючком, по выходным читала; еще пела в душе, а перед уходом на работу пила чай из кружки Сибиллы. Толстые стекла очков всегда казались захватанными, зато одежда была очень аккуратной, хотя расцветка платьев больше подходила пасхальным яйцам, чем тридцатишестилетней женщине. Как и у Лены с Сибиллой, отец Нэн служил в полиции. Он до сих пор не оставил службу, но детектив Адамс никогда с ним не встречалась и даже по телефону не разговаривала. Да и вообще на городской номер звонил один Итан.
Вернувшись на подъездную аллею, Лена увидела за своей «тойотой» коричневую «короллу» Нэн. Лена взглянула на часы: интересно, сколько времени? В качестве компенсации за вчерашний день Джеффри позволил ей выйти после обеда, и она рассчитывала провести это время одна. Нэн обычно приезжала на ленч домой, но ведь сейчас только девять!
Детектив Адамс подняла брошенную на траву «Грант обсервер» и, пробегая глазами заголовки, двинулась к входной двери. В субботу вечером вспыхнул чей-то тостер, и на место возгорания пришлось выехать пожарным. Старшеклассники из школы имени Роберта Эдварда Ли заняли второе и пятое места на олимпиаде по математике. О найденной в лесу девушке не было ни слова; наверное, номер уже сверстали, когда Сара с Джеффри наткнулись на жуткую могилу. Лена ничуть не сомневалась: эта история появится в завтрашних передовицах. Может, хоть пресса поможет отыскать родственников
Открывая дверь, детектив Адамс читала о сгоревшем тостере: интересно, почему для тушения понадобилось целых восемнадцать пожарных? Почувствовав, что в гостиной что-то не так, она подняла глаза и с огромным удивлением увидела своего бывшего бойфренда Грэга Митчелла, восседавшего на диване напротив Нэн. Они прожили вместе целых три года, пока Грэг не устал терпеть ее выходки. Однажды, когда Лена была на работе, он собрал вещи и ушел — поступок трусливый, но вполне понятный, — а на холодильник прилепил записку, такую коротенькую, что в памяти отпечаталось каждое слово: «Я люблю тебя, но нам нельзя быть вместе. Грэг».
За семь лет, прошедших с того дня, они разговаривали по телефону всего дважды, и оба раза Лена бросала трубку, едва Митчелл успевал сказать: «Это я».
— Ли! — Нэн вскочила, будто ее поймали за чем-то постыдным.
— Привет! — выдавила детектив и судорожно прижала газету к груди, будто ей требовалась защита. Возможно, так оно и было.
Рядом с Грэгом была женщина примерно Лениного возраста: смуглая, с оливковым отливом, кожа, каштановые волосы, убранные в нетугой хвост. В хороший день она могла сойти за дальнюю родственницу сестер Адамс — одну из уродин со стороны Хэнка, но сегодня, сидя возле Митчелла, казалась настоящей шлюхой. Позлорадствовав, что Грэг связался с такой мымрой, Лена почувствовала укол ревности, а потом спросила:
— Что ты здесь делаешь? — Увидев, как смутился мужчина, она смягчилась: — Я имею в виду в Хартсдейле! Зачем вернулся?
— Я… это… — сконфуженно улыбнулся экс-бойфренд. Неужели боится, что Лена стукнет его газетой? Вообще-то она раньше так делала. — Вот, ногу сломал. — Грэг показал на лодыжку, и детектив Адамс увидела трость, лежавшую на диване между ним и новой подружкой. — Пришлось на время переехать к маме, чтобы она за мной ухаживала.
Миссис Митчелл живет совсем неподалеку… Сердце Лены болезненно сжалось: интересно, Грэг давно вернулся? Так, нужно сказать что-то подходящее.
— М-м-м… как дела у твоей мамы?
— Такая же вздорная, как раньше. — Глаза у Грэга ярко-синие, не сочетающиеся с волосами цвета воронова крыла. Он решил их отрастить или просто забыл постричься. Митчелл часто забывал такие вещи, сутками просиживая перед компьютером, мог с головой уйти в составление программы, когда в доме текли краны и сыпалась штукатурка. Из-за бытовых проблем они постоянно ругались. Впрочем, они ругались из-за всего… Лена не давала Грэгу покоя, не делала никаких поблажек. Митчелл бесил ее безмерно, но был единственным, кого она по-настоящему любила. — А у тебя? — поинтересовался Грэг.
— Что? — не поняла Лена, поглощенная своими мыслями. Пальцы Митчелла отбивали на трости нервную дробь, и женщина увидела обкусанные до мяса ногти.
Митчелл посмотрел на свою спутницу, и улыбка стала менее уверенной.
— Спрашиваю, как твои дела?
Лена пожала плечами, потом впилась в него взглядом и лишь через несколько минут смогла отвести глаза. Пальцы теребили уголок газеты — ни дать ни взять нервная домохозяйка. Боже, да ей в жизни не было так неловко! Даже обитатели дурдома не испытывают подобных проблем в общении.