Без веры
Шрифт:
Шагнув на тротуар, начальник полиции тяжело вздохнул. Похоже, тот случай изменил его жизнь сильнее, чем хотелось бы.
Клиника Сары — через дорогу от полицейского участка, рядом с кампусом. Взглянув на часы, Джеффри уверенно вошел внутрь: в семь утра Сара вполне могла быть на рабочем месте. По понедельникам прием начинался в восемь, но какая-то женщина уже мерила шагами коридор, укачивая истошно орущего ребенка.
— Привет! — проговорил Толливер.
— Доброе утро! — отозвалась молодая мать, и начальник полиции разглядел под ее глазами
Согнув ногу в колене, женщина взяла мальчика поудобнее. На вид она весит килограммов сорок пять, как же поднимает своего маленького крепыша?
— Доктор Линтон сейчас освободится, — сказала молодая мать, перехватив его взгляд.
— Спасибо, — поблагодарил Толливер и снял пиджак. Обращенная на восток приемная построена из стеклоблоков, так что даже холодным зимним утром в ней жарко.
— Дышать нечем, — пожаловалась женщина.
— Да уж.
Начальник полиции ожидал услышать что-то еще, но та склонилась над мальчиком, пытаясь его успокоить. Удивительно, справляется с таким непоседой и от усталости не падает с ног! Теперь Джеффри понял, почему его собственная мать носила в сумочке фляжку с коньяком.
Прислонившись к стене, Толливер рассматривал аккуратно сложенные в углу игрушки. На стене как минимум три плаката с надписью: «Пользоваться мобильными телефонами запрещено». Сара считала: если ребенок настолько плох, что его привезли в больницу, родителям следует присматривать за ним, а не болтать по сотовому. Джеффри улыбнулся, вспомнив единственный случай, когда она взяла мобильный в машину. Почему-то Сара долго держала нажатой кнопку быстрого набора, и, подняв трубку, Джеффри несколько минут слушал, как она подпевает радио. Лишь после третьего гудка начальник полиции догадался: это бывшая супруга пытается попасть в такт с Боем Джорджем, а не мучающий кошку извращенец.
Дверь кабинета открылась, и вышла доктор Линтон. Джеффри она не заметила, и инспектор не спешил привлекать к себе внимание. Обычно на работе Сара собирала свои длинные темно-рыжие волосы в хвост, но сегодня оставила их распущенными. На ней были белая блузка и юбка длиной чуть ниже колен, туфли на невысоком каблуке, делавшие ноги весьма соблазнительными. Толливер улыбнулся: любую другую женщину такой наряд превратил бы в официантку, а высокой, стройной Саре шел изумительно!
— До сих пор капризничает, — пожаловалась молодая мать.
Доктор Линтон нежно коснулась пухлой розовой щечки, и, словно по мановению волшебной палочки, малыш успокоился. В животе Джеффри завязался тугой узел: Сара отлично ладит с детьми, а о том, что своих иметь не может, они никогда не говорят. Некоторые темы лучше не обсуждать, чтобы ненароком не задеть за живое.
Толливер наблюдал за Сарой: гладит мягкие кудри мальчика, улыбается… Она казалась такой счастливой, что Джеффри почувствовал себя незваным гостем, будто увидел нечто, для чужих глаз совершенно не предназначенное.
Явно застигнутая врасплох, доктор Линтон испуганно обернулась.
— Секунду, — бросила она Джеффри и, моментально посерьезнев, протянула девушке бумажный пакет: — Вот, лекарств хватит на неделю. Если к четвергу не станет легче, позвоните.
Крепко прижимая к себе мальчика, молодая мать взяла пакет. Судя по всему, родила она еще школьницей. Джеффри и сам недавно узнал, что еще до поступления в колледж сделал подружке ребенка. Ну, сейчас-то Джаред совсем взрослый…
— Спасибо вам, доктор Линтон, — пролепетала молодая женщина. — Не знаю, когда смогу заплатить…
— Главное, пусть ребенок поправится, — перебила ее Сара. — И сами постарайтесь поспать. Ваша усталость мальчику точно не поможет!
Юная мать поспешно кивнула. Все понятно: пропустила добрый совет мимо ушей. Сара, естественно, тоже это почувствовала.
— Ну хотя бы постарайтесь, — мягко сказала она, — не то заболеете.
— Ладно, — неуверенно кивнула та.
Сара протянула руку к детской ножке и стала машинально ее поглаживать. На губах — безмятежно-счастливая улыбка.
— Спасибо вам, спасибо, что пришли пораньше…
— Не стоит благодарности! — Сара никогда не умела принимать хвалу или комплименты. Проводив юную мать до двери, она напомнила: — Позвоните, если не наступит улучшение.
— Да, мэм!
Сара аккуратно прикрыла дверь и медленно, не глядя на незваного гостя, пошла обратно. Толливер открыл рот, чтобы заговорить, но бывшая супруга опередила его:
— Есть новости о Еве?
— Нет, но, может, появятся, когда на западном побережье начнется рабочий день.
— На беглянку она не похожа.
— Да, мне тоже так кажется.
Повисло неловкое молчание: Джеффри просто не знал, что сказать.
— Хорошо, что ты пришел, — как обычно первой нарушила молчание Сара, быстро шагая в лабораторию. Джеффри шел следом и уже решил, что опасность миновала, когда бывшая супруга объявила: — Хочу взять у тебя анализы на гепатит.
— Но ведь их уже взял Хэр.
— Да, знаю, — коротко ответила доктор Линтон.
Она не придержала дверь, и Джеффри пришлось ее ловить. К несчастью, он подставил левую руку, и удар пришелся прямо по ране. Ощущение было такое, будто в ладонь вонзился нож.
— Боже, Сара! — прошипел он.
— Прости. — Извинение прозвучало искренне, но в глазах полыхнуло что-то похожее на месть. Доктор Линтон потянулась, чтобы осмотреть руку, а Джеффри чисто инстинктивно отстранился. Однако раздраженный взгляд супруги красноречиво убедил: перевязке лучше не сопротивляться.
— Кровь давно течет? — спросила она.
— Она не течет, — по-детски упрямился Толливер, опасаясь, что из всех способов остановки кровотечения Сара выберет самый болезненный, но все-таки пошел вслед за ней в перевязочную, словно ягненок на заклание.