Без тебя
Шрифт:
Включаюсь мгновенно.
Мажу взглядом и отметаю с ходу несколько нарядов. Не мой цвет. Не мой фасон, как и цвет.
Озвучиваю свои мысли.
– А у вас разве не черно-белое фото будет?! – ёрничает Давид, делая вид, что не понимает причину моего недовольства.
Не успеваю и рта открыть, как совсем рядом со мной материализуется Трентон. Он мой персональный искуситель. Доставлен в мой мир прямиком из преисподней.
Первую
Именно после той съемки я влюбилась в моделинг. Фото были волшебными.
– У нас будет два фото Сафии на обложке, - коротко произносит Трент. – Горки никогда не бывает много.
Моя бровь неосознанно вверх ползет.
Это на него не похоже. Обычно я до последнего не знаю, какое именно фото он выберет.
Был у нас случай, когда я после окончания съемки переоделась, попрощалась и уходить собиралась. Трент меня окликнул. Когда я обернулась, раздался характерный щелчок. Как результат – на обложке красовались мои огромные растерянные глаза. Крупный план.
– Оставляем кольраби, жженую сиену и тауп, - откуда-то раздается холодный, как сталь голос, от которого по моей коже мурашки бегут.
___
Добрый вечер, дорогие читатели. У нас возникли определенные трудности со временем для творчества, но со вторника, надеюсь, постараемся нагнать. К концу месяца точно финалимся.
Всем спасибо за понимание.
С любовью, ваша Марта.
Глава 32
Сафия
– Сарин, я в ужасе! – признаюсь, как на духу.
Опускаю взгляд на свои руки дрожащие.
Кто бы знал, как я ненавижу быть жалкой!
Специально ей не звонила. Она видит меня насквозь. Порой это пугает.
В том, что ей вскоре донесут, у меня не было сомнений. Влияние Сарин на мир моды огромно, как и на меня.
Учитывая, что с того момента, как Фил узнал о моем положении, почти месяц прошел, он не спешил Сарин Хад в дело впутывать. Надеялся самостоятельно меня на путь истинный направить? Весьма опрометчиво.
Она – моя фея крестная. Мой мотиватор. И просто человек, которым я восторгаюсь.
Мы познакомились, когда мне было семнадцать. На тот момент у меня на международном уровне было пару съемок в Париже и одна в Мадриде. Всё вроде шло, но энтузиазмом я не горела. Понимала – это круто, но сама по себе известность меня не привлекала. За исключением двух пунктов. Большие деньги и вероятность того, что Сережа меня увидит и узнает.
Сейчас могу с улыбкой вспомнить всё, что тогда происходило, но на тот момет восторг от иной – более яркой жизни – был разбавлен растерянностью. Для меня жизнь – это борьба, и здоровье тут ни при чем. Я видела маму, которой приходилось упахиваться, брать подработки, дополнительные смены… Она на что угодно шла, лишь бы у нас оставались деньги на что-то ещё кроме лечения моего. А здесь раз, и за какие-то фото дают несколько тысяч. Для меня это было за гранью. Как так? Я, честно, ждала какой-то подвох.
Его не нашлось.
В первый раз, когда я после кастинга на съемку попала, всё было не так. Наш местный уровень ни культурой, ни организацией отличиться не мог. Особого желания продолжать я не испытала. Но мои фото кто-то увидел и нас с мамой пригласил сначала в Москву, а затем и в Париж.
После первого раза я испугалась. Оказалось, что я мира совершенно не знаю. Мой собственный панцирь казался хоть и страшненьким, но более прочным. Я покапризничала, сказав маме, что не хочу продолжать. Она приняла. Она всегда меня принимала со всеми имеющимися недостатками.
Спустя какое-то время нам с ней пришлось чаще в столице бывать. Нашелся врач, который смог мне помочь. На тот момент моё состояние уже стабильнее было. Даже сейчас мне сложно представить, чего маме стоило добиться этой динамики. И вот однажды мы с ней по торговому центру прогуливались и зашли в павильон для творчества, я хотела выбрать для Маши подарок. Там меня каким-то чудом заметил фотограф известный и вспомнил. Он шел за нами минут двадцать, пока я не согласилась поучаствовать в фотосессии для одного крупного журнала. Начался новый виток.
Именно в тот момент я подумала, что мальчик из детства может меня увидеть и вспомнить. Наивные детские мысли. Не думаю, что была возможность меня узнать. Мы с ним не были близко знакомы. Несколько месяцев на детской площадке общались. Он со мной и Расимом общался, что редкостью мыло. Компашка из нас была специфическая, хоть и колоритная.
В то время мы жили у бабушки, потому что мама много работала, и легче было ей приходить ночевать в квартиру своей родительницы, чем приезжать, нас забирать и на маршрутке ехать домой.
Один раз после госпитализации нашей с братом недельной, бабушка у меня вшей нашла, и недолго думая подстригла налысо, пока мама на работе была.
Бог ты мой… Как же мама тогда поругалась с ней.
Очень длинных волос у меня никогда не было. Самая частая стрижка - каре. Но волосы-то были нормальные, а тут раз и никаких. Голый череп неровный.
Именно в то время, буквально через несколько дней после экзекуции, мы познакомились с Сережей. На удивление его мама разрешала ему к нам подходить, остальные своих чад от нас ограждали. Время было не самое легкое, но лысая девочка казалась чем-то странным. Никто так паразитов уже не выводил. От греха подальше, все на соседние лавки пересаживались. А Сережа нас развлекал изо дня в день.