Без тебя
Шрифт:
Когда-то в моей жизни появился замечательный, очень чуткий и ранимый мальчик. Я представляла, что он мой брат родной. Возможно, небеса его мне его и послали взамен тех, кого отобрали. Злилась на Диму, когда он был очень строг с маленьким.
Сережа был очень привязан к маме. А потом её не стало. Естественно, ребенку было плохо. Он много плакал и грустил, а Дима злился, потому что ему ближе было держать всё в себе. Мы зачастую нетерпимы к людям не похожим на нас самих. К похожим ещё строже относимся. Все хотят себя уникальными
Они очень много ругались. Меня это задевало. Поэтому я большую часть времени я проводила с Сережей, стараясь его отвлечь, занять чем-нибудь, чтобы боль притупить. И, наверное, мне это удалось. Он вырос спокойным, веселым, принципиальным парнем. Но в последнее время я его не узнаю.
С большим мальчиком поговорить уже не так легко, как с шестилеткой.
Да и что мне ему посоветовать?! Я не представляю, какой путь нужно пройти ему снова для душевного равновесия.
Он снова потерял самое дорогое.
Препараты перестают действовать, и мне приходится язык прикусить, чтоб не начать сквернословить. Мысленно считаю до десяти и поднимаюсь на ноги.
Сережа мгновенно зеркалит. В его глазах беспокойство.
Здоровой рукой касаюсь его предплечья.
– Вы же будете себя вести хорошо? – обвожу собравшихся взглядом. – Пойду Ярика успокою. Его ор звенит в ушах.
А ещё к приезду отца подготовиться. Если я в выдержке Спириных я не уверена, то папу обуздать невозможно, и это несмотря на уже не юный возраст.
– Я провожу тебя. С Машей надо поговорить, - Сережа меня к выходу пропускает.
Глава 22
Мария
«Я подвела Саяру» - моя новая навязчивая мысль.
Только всё стало налаживаться… Мой внутренний мир начал возрождаться.
Чрезмерная тревожность отступила, и я решила, что пора возвращаться к обычному образу жизни – вернуться нам с Колей домой, найти работу или увлечение для начала, и продолжать реабилитацию. Но не тут-то было.
Чтобы вернуться к себе, необходимо было решить вопрос с мамой и Марком. Вот я и собралась с ним поговорить.
Марк, как бы там ни было, всегда лояльно ко мне относился. За всё время, проведенное в отношениях с ним, плохого обращения ко мне с его стороны не было. Мы просто опустили тот факт, что я не хотела за него замуж. Ни я, ни он не озвучивали этого вслух.
Проводя время с ним, я очень хотела отвлечься и попробовать что-то почувствовать. Хотя бы те эмоции, что питала к Марку по юности. У меня не вышло.
Я и сейчас не уверена в том, что
Скрывать от бывшего мужа правду всё труднее. Мне страшно. Узнай он о шантаже мамы, мы с ним навсегда врагами останемся.
Я ему не рассказала сразу. И вот чем всё закончилось.
С моей стороны было наивно полагать, что Марк всё поймет, отпустит, да ещё и с мамой моей поговорит. Но и не попробовать я не могла. Слишком устала бояться.
«А теперь, после того как Яра пострадала не страшно?!», - угрызение совести напоминает о себе.
Если бы я только подумать могла, что так всё случится…
Моя мама замешана в страшных вещах.
В голове такое уложить не могу! Это ведь мама…
Каждый день думаю, что было бы, перестань я с ней общаться после замужества. Были бы мы до сих пор с Сережей тогда женаты?
Дверь кабинета открывается. На пороге появляется Семен Давидович.
– Держи, - он протягивает мне стаканчик с кофе.
Подаюсь вперед, чтобы забрать. Вздрагиваю едва заметно, когда наши пальцы соприкасаются. Моя непроизвольная реакция не остается им незамеченной.
Он хмурится. Залом между бровей становится заметным.
Это странно объяснить, но я с трудом стала переносить прикосновения чужих людей. Должно пройти, но когда…
Свидетель я так себе.
Перед началом опроса он был уверен, что сможет почерпнуть у меня много новой информации. Ошибся.
Я так старалась абстрагироваться от происходящего в доме мамы, что ничего не запомнила. Весь мой мир сводился к Коле и мыслям о прошлой жизни. Важные для следствия разговоры я пропускала мимо ушей.
Мы с ним прервались на перекус. За полтора часа, что я тут мы почти не продвинулись.
Он снова начинает задавать вопросы. Перечисляет имена и фамилии каких-то незнакомых людей.
– Я ничего не знаю, - произношу в который раз, не глядя мужчине в глаза.
Семён на меня снисходительно смотрит. Чувствую на себе его пристальный взгляд. Кожу ощутимо покалывает.
Я и без того умом и проницательностью не отличалась, но сейчас так и вовсе жестко туплю. Так сильно, что голова потрескивает. Мозг отказывается существовать в этом бренном теле.
Неужели хоть что-то запомнить не могла?
– И всё - таки мы попробуем, - произносит с нажимом, совершенно не оставляя мне возможности отказаться.