Без тебя
Шрифт:
Она улавливает мой взгляд. Наклоняет голову набок и смотрит на меня мягко.
– Я записала тебя к своему психиатру. Он прекрасный специалист. Я не хочу, чтобы ты комплектовала из-за этого. Он проверит нейрохимию головного мозга, если нужно будет медикаментозное лечение – выпишет препараты. А вот это вот, - она приподнимает флаконы. – Путь в пустоту. Ты ими выжала из организма всю радость. Дрянь, подобного рода, не содержит в себе положительного заряда, она забирает последнее у тебя самой.
Глава 13
Мария
Если
Самое страшное в настоящей клинической депрессии – это стыд. Ты пытаешься справиться сам, но не можешь. Идти к квалифицированным врачам, тебе не хочется, ведь все узнают какой ты псих.
Замкнутый круг. Сам справиться не можешь, и помощи попросить не решаешься.
Всё доходит до того, что для тебя мысли о собственном существовании становятся невыносимыми. Нет, не обязательно тебе должно захотеться наложить на себя руки, но жизнь становится невероятно тягостным испытанием. Она не приносит удовольствия. В какой-то момент ты осознаешь, что сам его не желаешь.
Оно тебе просто не нужно.
Какое удовольствие, если ты с постели не можешь встать? Не хочешь есть, двигаться, думать. Вместо прогулки берешь в руки телефон. Бездумно ленту листаешь. Читаешь что-то, что не вызывает у тебя никаких эмоций. Ни хороших, ни плохих.
Ты по факту пустой и тебя это никак не заботит. Будущее кажется настолько мрачным, что вера в успех бесследно рассеивается. Остаются только боль от собственной никчемности и пустота.
Всё, чем бы ты ни занимался, тебе противно и неприятно, как и ты сам.
За последнее время я всего несколько раз гуляла с Колей за пределами участка мамы. Сил ехать куда-то не было. Да и не хотелось мне появляться на людях. Мы вместе с сыном лепили куличики в песочнице. Плавали в бассейне. Рисовали на уличных мольбертах. Он гонял мяч по газону. Но каждая из этих прогулок недолгой была. Совсем недолгой. От силы меня на полчаса хватало. А потом мы возвращались в нашу комнату и я, преисполненная тоской, слушала о том, как он весело провел время с папой на последней прогулке. Много бегал и смеялся. Ел мороженое. Катался на машинках. Летал по парку, когда Сережа, бегая, держал его на высокоподнятых руках.
Трудно чувствовать себя полноценной, когда самый любимый человечек тебе говорит грустно: «А с папой всегда весело…».
К тому же в моей памяти наше совместное прошлое было единственным ярким пятном. И без шансов вернуться туда.
У нас с Сережей есть… был любимый парк. Наши первые свидания прошли в нём. Я показала ему, где пряталась, когда родители ссорились. Оставаться дома и слушать бесконечную ругань - не было сил. Я собирала вещи и вместо занятий с репетиром шла туда, чтобы побыть в одиночестве. Так продолжалось, пока учитель математики не сдал меня маме.
Прогулки в парке в компании Сережи имели для меня особую ценность. Казалось, мы с ним вместе находимся в моем мире, частью которого Сережа не против был стать. Несмотря на всё те же разбитые лавочки и голубей, гадящих сверху на каждый свободный участок земли. Центральную часть парка облагородили. Установили аттракционы, а моя любимая часть – у реки, так и оставалась неизменной много лет.
Вспоминая те моменты, я чувствовала себя на самом дне.
С реальным, живым миром меня разделяла пропасть. Как жить нормально, я просто забыла.
Я упорно отталкивала Сережу и Сафи. Мне казалось, что всё дело в стыде перед ними. Посмотреть им в глаза и умереть от собственной глупости. Неприятно недотягивать в глазах близких для тебя людей. Я их не заслужила…
Если бы не Яра, я бы навряд ли решилась поделиться самым сокровенным с человеком, которого видела в первый раз в жизни.
Оказалось, что ничего страшного нет. Геннадий Викторович меня не обидел. Не смотрел с пренебрежением, не отмахивался от моих проблем, как от глупости. Руки и ноги после нашей встречи остались при мне.
Немного - совсем капельку, но я воспряла духом после нашей с ним встречи.
Мы с ним встретились и позавтракали в небольшом кафе. В неформальной обстановке обсудили мои проблемы. Договорились, что в следующий понедельник – через пару дней – я приеду к нему в клинику, и он снова оценит моё состояние. Пока что мужчина сделал всего несколько пометок для себя.
Он постарался смягчить эффект своих слов. Но по его глазам я поняла, что ничего радужного перед собой не увидел. Оно и понятно, я, глядя в зеркало, тоже не видела там ничего, что меня могло бы радовать.
Пустота, живущая во мне, стала пробираться наружу.
В его глазах мелькнул ужас, когда я рассказала о том, что принимала таблетки бесконтрольно.
Люди, находящиеся в депрессии при необдуманном принятии антидепрессантов, выходят в окно. Препараты дают желаемую энергию. А планы покончить с собой задолго до этого в голове зарождаются.
Никто не знает, что за демоны живут в наших головах. Их формы причудливы. Несмотря на миловидную внешность, общение с ними влечет за собой катастрофические последствия.
При клинической депрессии они посещают тебя то и дело.
Забавно, что самых страшных из них выпустила на волю моя мама. Нет, конечно, я сама, но при её непосредственном участии.
Геннадий Викторович сказал предварительно, что мне понадобится три-четыре месяца на восстановление. Острое состояние будет снято в первые недели – меня перестанут по сто раз на день накрывать волны адреналина, сменяющиеся приступами неконтролируемого животного страха.