Без слов
Шрифт:
Сколько там ему лет? Вроде двадцать пять или чуть больше. У нас с братом была разница шесть лет, а Глеб с Серёжей были ровесниками. Значит точно — Войтову двадцать пять лет.
Тётка отодвигает меня в сторону и делает шаг вперёд. Войтову приходиться шире открыть дверь и отойти, чтобы Анфиска не наступила ему на ногу.
Вот же наглая тетка, если задумала что-то, то прет лучше бульдозера.
— Вряд ли я смогу вам помочь, — наконец говорит Глеб и в ту же секунду из Анфискиных глаз выливается поток слёз.
Откуда взялся этот
— Как ты можешь сейчас мне отказать! — взвизгивает она, — я тебя спасла от тюрьмы, а теперь ты не можешь спасти от тюрьмы сестру друга, ушедшего в мир иной. А ведь ты стоял перед Сереженькиным гробом и говорил, что ты будешь помогать его сестре… Ой-ой-ой, так врать мертвецу…
— Я помогаю, — с каменным лицом говорит Глеб и мои глаза удивлённо распахиваются – когда это он мне помогал?
Тётка стреляет в меня убийственным взглядом и тихо шепчет Войтову.
— Ты знаешь сколько на неё уходит денег… Жуть!
— Чего? – недоумённо восклицаю я.
Анфиска никогда не тратила на меня деньги. Разве только на еду. Я всегда подрабатывала, потому что тетка твердила, что на мою пенсию, по потере кормильца, можно только купить хлеб и воду.
— Умолкни! – рявкает тетка и снова смотрит на Глеба, который теперь вглядывается в моё лицо, — значит ты нам отказываешь?
Под прямым взглядом Войтова я немного теряюсь и как на зло опускаю глаза в пол. Надо смотреть убийце в глаза, а не пасовать. Дура!
— Отказываю.
Анфискин истерический вопль разрывает окружающую нас тишину. Её дицибелы конечно впечатляют, но даже не это меня больше всего поражает. Неожиданно тётка падает на колени.
— Что же ты делаешь со мной, Глеб, — визжит актриса во втором поколении и я сразу забываю про волнение.
Всё-таки молодец тётка. Идет к цели! Не видит препятствий.
Взглянув на Войтова, я замечаю, что даже его хладнокровная выдержка дает сбой. Мужчина наклоняется и подхватывает тетку под руки, чтобы поднять её с колен. Как ни странно, ему это быстро удается.
— Заклинаю тебя, помоги.., — сквозь всхлипы, хрипит тётушка и Глеб устало вздыхает.
— Помогу.
— Вот ты и подписал себе приговор, Войтов, — тихо хмыкаю я, когда мужчина заводит ноющую тётку в дом.
Глава 4
Когда тетка с Глебом скрываются за дверью, я поднимаюсь. Моё внимание привлекает стопка газет и журналов, аккуратно сложенная на периллах крыльца. Злорадно усмехнувшись, я скидываю всю эту пачку на политую утренним дождем землю. К сожалению, журнальчики падают не так как мне надо. Газеты сразу размокают, а вот журналы приземляются единой стопкой. Чтобы справить ситуацию, я спускаюсь с крыльца и распределяю издания по земле.
Отступив на шаг назад, я любуюсь результатом своего труда. Словно ведущий в программе "Дачный ответ", я с восхищением декларирую.
—
— Классно, — прошептала я наконец и спешно направилась в дом.
Вот мелкая, детская пакость, но на душе сделалось так хорошо и приятно…
Переступив вражеский порог, я быстро осматриваюсь. Абсолютно пустой коридор, даже небольшого шкафчика-зеркала нет, был пуст. Скинув рюкзак, я смотрю на теткины ботинки, которые она оставила у порога, и решаю не разуваться. Что я зря что ли в грязи стояла, раскладывая журналы – обутая пойду.
Пройдя по длинному коридору, я попадаю в просторную кухню-гостиную. Глеба в комнате нет, зато есть тетка. Анфиска лежит на огромном темно-синем диване и театрально стонет. Актриса, что сказать!
Кроме дивана в гостиной имеется небольшой журнальный столик и низкий, прхожий на комод, шкаф. На темно-серой стене висит телевизор, а вместо штор на окнах расположились синие жалюзи типа «день-ночь». Благодаря режиму «день» в комнату проникал свет, но его было ничтожно мало. Пустынный склеп какой-то, а не дом.
Сделав еще пару шагов вперед я обвожу взглядом кухонный гарнитур. Он, кстати, тоже был темно-синего цвета. Значит Войтов предпочитает серые и синие оттенки.
Что там эти цвета говорят о человеке, который их выбирает? Маринка увлекалась арт-терапией и все уши прожужжала мне про значение цветов, а я ее не слушала. Зря! Надо сфотать ей эту холодную цветовую гамму, пусть вышлет мне характеристику на Глеба.
Мое внимание привлекает огромный серый ковер, который был расстелен на полу рядом с диваном. Моим грязным кроссовкам он естественно придётся по вкусу, но я решаю не злить хозяина дома настолько сильно. Ковер – не пол, его легко не отмоешь.
И тут в комнату входит Глеб. В руках он держит бутылочку с водой и блистер с таблетками.
— Спасибо, Глебушка, — просвистела мученица-тётка, — видно давление поднялось – голова раскалывается.
Глебушка молча передает Анфиске таблетки с водой и поворачивает голову в мою сторону. Всего пару секунд взгляд мужчины остается не читаемым, а потом… Потом Войтов опускает взгляд на мою слишком грязную обувь и его брови резко взлетают вверх. Глаза при этом темнеют, а губы беззвучно двигаются. Могу поспорить, он матерится.
Пытаясь сдержать рвущейся наружу смех, я невинно уточняю.
— А обувь нужно было снимать?
Тётка давится таблеткой и обстреливает мои кроссовки гневливым взглядом.
— Ты что делаешь, поганая девчонка?
Я вижу как губы Войтова сжимаются, а по щекам начинают ходить желваки.
— Ой, соррррри. Я сейчас разуюсь и вымою пол. Дядя Глеб, где у вас ведро и тряпка?
Войтов ещё сильнее хмурится, а я петь готова от наслаждения. То ли ещё будет!
— Сейчас принесу, — скрипнув зубами, говорит мужчина и снова выходит из комнаты.