Без преград [СИ]
Шрифт:
– Я творю?!
– вместо того, чтобы начать адекватно реагировать, заорал Егор.
– Это ты что творишь!
– Да что такого?!
Он не нашел ничего лучше, как взять и... поцеловать. Сжал затылок, перехватил руки, не давал вырваться, и целовал, целовал... вечность или секунды? Только никакой романтики не было. Был ступор, была боль, глухая обида, и лютая злость на тело, которое начало обмякать. И на него.
Я все же вырвалась, как-то сумела найти такие силы, чтобы толкнуть Егора в грудь. Упрямость в глазах, никакого раскаяния. Не спишешь на случайность, ни за что. Он прекрасно понимал, что делает. И зачем. Правда ведь?
Бессознательно закрыла тыльной стороной ладони рот.
– Не делай из меня замену.
Наклониться, прошарить ладонями
Не знаю, куда меня вынесли ноги и собственная глупость. Дождь уже начался, здравый смысл робко постучался в пустую черепную коробку, но этого хватило, чтобы я спряталась от надвигающейся стихии под козырьком остановки. Рухнула на жесткую скамью и ткнулась лицом в колени, медленно раскачиваясь.
Это все. Конец. И беги -- не беги, все равно убежать от этого не удастся. Больше невозможно обманывать себя, стараться исправить все, пока не поздно, подавить, чтобы не было стыдно, неловко, чтобы не мучило ощущение дикой неправильности.
Я любила. Когда именно этот бред начался? Кто мне ткнет пальцем, сама не могу понять. И о да, я очень хочу машину времени, чтобы вот это никогда не случилось!
Я -- люблю. Так сильно... Ломаю, собственными руками ломаю свою жизнь! С таким трудом найденное, подаренное судьбой -- что, спрашивается, не хватало? Экзотики? Пресная жизнь надоела?
... Нет. Не могу обманывать. Но тогда почему я люблю?!
Вымокла до нитки. Простужусь наверное. Но наплевательское отношение к миру не желало уходить. Тут оно, в груди, уцепилось в семи лапками. Душ. Тепло, вокруг, разливается внутри -- да только не радует больше горячее молоко, одеяло, и спокойствия тоже больше ничего привычное не приносит. И память, предательница, снова и снова подкидывает картинки, заставляя заодно вспоминать и ощущения.
До чего же ты меня довел, глупый мальчишка?..
Сама не заметила за всеми переживаниями, как уснула. Прямо в кресле, поджав ноги, из-за чего, когда потянулась к полу за звонившим мобильником, тихо взвыла от проходящего онемения. Самое отвратное ощущение в жизни.
Нет, он не звонил, спросонья не поняла сразу. Сообщение.
"Скоро я уеду, надолго. Ты ведь дождешься меня, не исчезнешь до того, как вернусь?"
Перепроверила номер, пусть и уверена была. Но как ее там... отчаянная надежда, да? Сходится, все.
Дима пришел, а я претворилась спящей. И потому что не хотела разговаривать, и потому что сгорала от стыда. Как смогу посмотреть ему в глаза?
Думала, думала... столько вариантов, но все они были неправильными. Обманывала, но не получилось. Иначе бы я ни за что не написала: "Да".
Утром меня ждал разнос. Димка так разбушевался, что оставалось только забиться на кресло с ногами и затихнуть. Потупить взгляд, не поднимать глаз, по тем же, что и вчера, причинам. И слушать, растравливая итак выжигающую все внутри вину. Ведь ничего другого не остается. Что скажу на его обвинения, если так оно и есть? Да, не бываю в последнее время дома. Да, мы вообще не видимся и живем, как посторонние люди. Да-да-да... Я все знаю. Прости. И еще сотня раз так, но не помогает.
Он простил меня, когда немного остыл, но произошло это нескоро. Еще и присел перед коленками, отвел в сторону волосы, заглянул в лицо и с тревогой спросил, что со мной. А я купалась в его нежности, улыбалась и говорила что все хорошо. Правда. Не поверил, но больше спрашивал и вообще стал делать вид, будто ничего и не произошло.
Что я тебе могу сказать, заботливый мой? Что я схожу с ума по человеку, к которому не имею права испытывать подобных чувств? Человеку, жизнь которого видела от начала
День проходил за днем. Яркие и солнечные, в отличие от того, что творилось внутри. Но я улыбалась, ведь должна. Теперь моя цель - это хоть как-то искупить вину. Окружить моего самого лучшего и терпеливого заботой и лаской, которую он более чем заслужил. Готовка самого вкусного, уборка... все, кроме главного. В какой то из дней обнаружила, что не могу поцеловать Диму. Вообще, только приближаюсь - и поднимается волна отторжения. Ночь... просыпается уже брезгливость, ненависть к себе и Егору, отчаяние, что хочется выть на луну. Никогда бы не подумала, что тоже начну прибегать к извечным женским уловкам. Стыдно, сгораю от стыда, частенько и взгляд долго выдерживать не могу. Он ведь далеко не глупый, иначе бы не получил свою должность и не имел такой достаток. Он хитрый, умный, бесцеремонный обычно бросает в лицо все, что думает. Мир бизнеса - он малопривлекателен. Дима - обычный представитель, акула этого мира. Не узнай я, какой он внутри, ни за что бы к такому куркулю не подошла. Богатенькому, зарвавшемуся и разжиревшему на кражах и махинациях, буратине - так ведь про подобных в народе говорят. А вот же, случай все изменил. Один раз увидела, и не смогла забыть. И он не смог, на мое счастье.
Всегда смело бросавший все в лицо, со мной Дима молчит. Относится так трепетно, будто я какая-то редкая и очень дорогая ваза. Окружает заботой, и я ведь знаю, что во всем мире ее получаю только я одна. И от этого... куда уж хуже. Чувствую себя тварью, да и навряд ли это не так.
А пока Димы не было дома, уходила гулять. В четырех стенах одной совсем невыносимо. И ведь почти превратилась в какую-то одиночку - гуляла в парках, по улицам, где была сто процентная вероятность что не встречу знакомых рож, молчала намного больше, чем говорила, слушала музыку и думала. Я отдалась хандре целиком и полностью. Но такое не могло, оказывается, продолжаться вечно. И сама была очень удивлена, когда однажды проснулась утром и ясно поняла - все, хватит с меня. И ведь смогла вынырнуть из странного, несвойственного моему характеру, состояния. Легко так получилось, будто я цветочки рассаживала, припевая, последнюю неделю. А может, я просто устала от мыслей об этом дураке? Как хорошо что он упер неизвестно куда, не хочу его видеть. Раз уж не получается не вспоминать. Пусть подольше не появляется в поле зрения. И зачем только тогда ответила согласием?! Черт дернул. Мне нет до этого человека никакого дела. Никакого. Именно. Что я раньше себе говорила, когда в отчаянии была? Что не смогу больше себя обманывать? Глупость. Смотря, как и сколько заниматься самообманом. Вот, прошло чуть больше недели - и ведь почти пришла в норму и стала нормальным человеком, а не аморфной медузой, ни на что не способной, кроме стенаний. И хоть чуть, но вытравила из себя глупость по имени любовь. Да это и любовь даже, а неизвестно что. Как его... влечение? Одержимость? Да, это самое. Полнейшая одержимость.
Окса забрала меня в восемь, хоть и договаривались на час позже. В итоге выскочила я из дома лохматая и одетая кое-как, впрочем, не сильно и отличалась от старой приятельницы. Как она сказала - не на подиум. Пригласила я ее не просто так - она единственный знакомый человек, с которым можно поболтать ни о чем и окончательно тем самым восстановить душевное равновесие. Удивительный у нее талант, бесценный порой. "Старые тетки" - вот же пристали к ней эти словечки - взяли себе шашлычка с рыбкой, и пошли в дальний столик в летнем кафе, запивать-заедать проблемы и вдоволь начесаться языком. Сегодня только сок, вот еще, а если что-то сболтну лишнее? Нет, не стоит.