Без предела
Шрифт:
– Я приеду к тебе в гости, Ширли, и буду жить в отеле. Но вернусь я совсем другим человеком, имей в виду.
Ширли поджала губы.
– А с кем же я буду развлекаться? А обсуждать сплетни, вернувшись домой с тоскливой работы? – Она заплакала. – Ты ведь не можешь просто так взять и бросить меня одну в этой дыре, правда?
Ванда, промолчав, взяла Ширли за плечи и крепко прижала к себе.
– По крайней мере, хоть имейлы мне пиши о своем житье-бытье. Ты ведь напишешь, Ванда, да? – всхлипывала Ширли.
– Конечно. Буду писать тебе каждый божий день, если будет возможность.
– Ты только говоришь
– Нет, Ширли, я обещаю. А я держу свои обещания.
В имейле, отправленном в Академию натурабсорбции, Ванда сообщила, что определилась с датой прибытия, и просила по возможности встретить ее на станции в Кальмаре. Кроме того, написала, что рассчитывает попасть на несколько академических курсов, не ограничиваясь тем, на который подавала первичную заявку. А затем она намеревалась остаться в Академии и безвозмездно трудиться во имя проповедуемых Ату Абаншамашем идеалов.
Ванда на все сто была уверена, что получит то, чего хочет. Ату Абаншамаш не скрывал своей заинтересованности, и тогда в Лондоне мог бы заполучить Ванду, если б не был поглощен организацией курса. И они оба это поняли. Теперь она готовилась наверстать упущенное. Они продолжат с того, на чем остановились.
Пришло время.
Спустя пару дней Ванда получила письмо, в котором сообщалось, что желающих записаться на курсы слишком много, ей обещали написать, когда появится свободное место, однако не следует рассчитывать на то, что это произойдет в текущем году.
Ванда отказалась поверить этому. Стоит только Ату Абаншамашу взглянуть на нее, как ситуация изменится. Надо было только как следует подготовиться. Она обратила внимание на имя отправителя – Пирьо Абаншамаш Думузи.
Ширли была права. С этой женщиной явно завяжется серьезное соперничество. Кровавая борьба не на жизнь, а на смерть.
В последующие дни и ночи Ванда занималась подготовкой – изучала концепцию «свободной энергии космоса» и то и дело цитировала высказывания Ату Абаншамаша об Академии натурабсорбции. Она стремилась овладеть этой темой во всей полноте, проникнуть в самую суть учения, и это оказалось совсем несложно, так как все, что было связано с Ату Абаншамашем Думузи, представлялось ей правильным и логичным. Создавалось ощущение, что силой своей мысли Ату охватывал все существующие верования и человеческие добродетели и объединял их в единый совершенный свод правил, и это завораживало Ванду. Чем больше она читала, чем глубже вникала в смысл, тем сильнее чувствовала, как все эти предписания и правила, направленные на достижение совершенного существования, способствовали уходу из ее жизни всех неприглядностей и нелепостей мирской суеты.
В конце концов Ванда выпрямилась и почувствовала, что в ней поселилось умиротворение. Никакой колы на столе и мерцающего телеэкрана с бесконечными сериалами, никакого шума в голове. Последние сомнения в необходимости задуманного ею предприятия улетучились, она успокоилась и преисполнилась решимости.
Она предстанет перед Ату Абаншамашом уже подготовленной. Ее чувственность и посвященность в учение потрясут его и убедят в том, что он наконец-то встретил женщину, достойную его во всех отношениях.
А та, другая женщина, которая считает себя неуязвимой и чинит Ванде препоны, просто-напросто исчезнет.
Глава 10
Четверг, 1
Вилли Куре, шкипер, которого все называли Дядя Сэм, жил на улице Моседэльсвай в желтом фахверковом доме с прилегающей коптильней, всего через два дома к северу от жилища Хаберсота. Вдоль дороги между Сандвигом и Снойебэком тянулось беспорядочное нагромождение всевозможных типов частных домов, тут и там они возвышались на несколько метров над дорожным полотном, причем из всех открывался прекрасный вид на рыбацкие хижины, гавань и море. Настоящий рай, если только забыть о том, что на днях один мужчина из этих краев пустил себе пулю в лоб.
Они постучались в переднюю дверь, но поскольку никто не открыл, прошли мимо коптильни в глубь двора, где стоял внедорожник.
Карл потрогал радиатор. Холодный.
Стук в заднюю дверь дома также не принес результата, но велосипедист, проезжавший мимо, когда они приплелись обратно к машине, просветил их:
– Дядя Сэм сейчас в море. Он работает рулевым на рыболовном катере, который в данный момент выполняет функции «отводящего» судна. Так что не рассчитывайте увидеть Сэма в ближайшее время.
– Отводящего судна?
– Ну да. Проклятые русские капитаны не в состоянии правильно поднять якорь, они скребут им по дну, и якорь цепляется за кабели. И вот опять. На прошлое Рождество мы остались без электричества на полтора месяца все по той же причине. Ну, естественно, на этот раз все не настолько плохо… В общем, когда такое случается, Сэм сидит на своем катере и отводит все корабли, держащие курс на ремонтное судно, которое восстанавливает поврежденные кабели.
– Понятно. Но все-таки нам бы очень хотелось поговорить с ним о Хаберсоте; ведь они были друзьями, верно?
– О боже, Хаберсот! – велосипедист фыркнул. – Ну, может, конечно, они и были друзьями, и все-таки с Хаберсотом не так-то просто было дружить. Они играли с Дядей Сэмом в карты; пожалуй, в последние несколько лет только это их и объединяло.
– То есть вы считаете, что Хаберсот вряд ли посвящал Сэма в расследование дела, которое так сильно его занимало?
– Господи, да я уверен, что первые десять лет так и было. Но знаете, что? Даже такой человек, как Дядя Сэм, может устать, правда? Сэм – добрейшая душа, но все-таки всему есть пределы. Нет-нет, если хотите знать мое мнение, в последнее время они просто изредка резались в картишки, не более того.
– По-вашему, Сэм был не в курсе, до какой степени отчаялся Хаберсот?
– С чего ему быть в курсе? Он ведь большую часть времени в море, а Хаберсот не был человеком, который выставляет свои чувства напоказ. Но почему бы вам не позвонить Дяде Сэму? Или, вы думаете, жители Борнхольма не имеют доступа к телефонной связи?
Он посмеялся и дал им номер телефона. Линия оказалась занята.
Вокруг вполне обычного кирпичного дома Хаберсота царила какая-то странная атмосфера запустения. Здесь не возникало ощущения близости духов и привидений – жилище скорее напоминало замок Спящей красавицы, погруженной в беспробудный сон. Печальное зрелище – заброшенная крепость в ожидании искупительного поцелуя, призванного снять чары.