Без правил
Шрифт:
– Надо пулю вытаскивать…
Егор посмотрел на меня, и через мгновение до меня дошло, что он имеет в виду.
– Боже, нет, - я умоляюще посмотрела на него.
– До больницы не дотянешь, - послышался голос Паши с переднего сидения, и я подняла на него глаза. – На, кусай.
Он протянул мне чистый бинт, я взяла его дрожащей рукой, поднесла ко рту и укусила.
– Глаза закрой, - сказал Егор.
Я послушно закрыла глаза, стараясь дышать как можно ровнее. Послышался звук открываемой бутылки, но я не стала открывать глаза, чтобы посмотреть, что это за бутылка.
– Вдохни поглубже, - послышалась команда от Егора.
Я сделала глубокий вдох, и тут же почувствовала, как что-то потекло по
– Ещё раз! – услышала я новую команду.
Понимая, что мои мучения только начались, я сделала ещё одни глубокий вдох, после чего тут же завопила, выгнулась и едва не дёрнула ногой, в которой в этот момент находился нож, коим Егор доставал пулю, благо он смог удержать меня на месте.
– Есть, - услышала я через несколько минут.
Егор ещё раз полил мою ногу чем-то жгучим, но это было уже не так больно. Открыв мокрые от слёз глаза, я вытащила изо рта бинт и посмотрела на Егора. На лбу у него выступил пот, а сам он был весь бледный, наверное, даже бледнее меня. Паша протянул ему большую стерильную салфетку, Егор сложил её в несколько слоёв, прижал к моей ране, затем взял бинт, чуть согнул мою ногу и быстро и крепко перемотал её.
– Извини, зашить нечем, в больничку поедем так, - сказал он, разрывая бинт на конце, чтобы завязать на бантик.
Мужчина, сидящий за рулём, завёл мотор.
– Выпей, полегче будет, - Егор протянул мне бутылку с тёмной жидкостью.
Я не стала спорить, взяла бутылку, сделала несколько глотков, даже не чувствуя горечи напитка, затем вернула бутылку ему. Егор закрыл её и кинул под сидение.
– Ногу чувствуешь? – спросил он обеспокоенно, вытирая руки от моей крови влажными салфетками.
– А ты как думаешь? – простонала я.
– Пальцами пошевелить попробуй, - подсказал Паша.
Я попыталась это сделать, но поняла, что почти не чувствую ногу в области пальцев, и едва смогла пошевелить только большим.
– Нормально, - тихо сказал Егор, затем укутал мои ноги своей толстовкой.
Всю дорогу до больницы я лежала с закрытыми глазами, пытаясь заснуть, но боль в ноге не позволяла мне. Рана всё ещё была открытой и причиняла массу неприятных ощущений. Когда машина остановилась, первым вышел Паша, открыл заднюю дверь, после чего Егор аккуратно выбрался наружу, стараясь не сделать мне больно.
– Подвинуться сможешь? – спросил он меня.
Я слабо кивнула, сделала огромное усилие, чтобы подвинуть своё тело к двери, он подхватил меня, вытащил из машины, заставив захныкать от боли, и быстро понёс к входу в приёмный покой больницы, в которой я была не так давно. Когда мы оказались внутри, молоденькая медсестра тут же подбежала к нам, чтобы показать дорогу к процедурному кабинету. Егор занёс меня туда, опустил на кушетку, и поздоровался с врачом, который стоял уже в перчатках и маске. Мне быстро размотали ногу, обкололи рану новокаином, ещё раз обработали и всё зашили. Егор всё время был рядом, держал меня за руку и гладил по волосам. Когда врач закончил с моей ногой и сделал новую повязку, медсестра обработала мою изрезанную шею, про которую все успешно забыли, потом сделала мне несколько уколов, сказала Егору отнести меня в платную палату, где поставила мне капельницу и велела лежать, пока не кончится лекарство. Я попросила стакан воды, осушила его за пару секунд и легла. Егор сидел у стены, подложив под спину подушку, мои ноги покоились на его коленях, и как ни странно, мне так было лучше, чем когда они находились в прямом положении. Егор накинул на меня покрывало и взглянул в лицо каким-то болезненным взглядом.
– Прости, - тихо сказал он. Я промолчала и уставилась в потолок. – Что он от тебя хотел?
– Чтобы я сдала тебя… Рассказала, что видела,
– Откуда он узнал? – Егор подозрительно посмотрел на меня.
– Вадим…
Егор поджал губы.
– Вот сука. И где он сейчас?
– Его убили, - я положила свободную руку на глаза, пытаясь отогнать образы всего произошедшего. – Он решил, что я не буду сопротивляться и сразу на всё соглашусь.
– С чего это? – не понял Егор.
– Он думал, что я тебя ненавижу, - я убрала руку с глаз и посмотрела на него.
– Ты имеешь на это право, - тихо ответил он, затем его взгляд опустился на мою шею, на которой было несколько стерильных повязок.
– Прости.
– Егор, я не знаю, как за это можно простить, - честно ответила я. – А если я теперь ходить не смогу? Хрен с ней с шеей, но…
– Ты будешь ходить! Найдём лучших медиков, сделаем любые операции. Я не буду говорить, что ранение несерьёзное, потому что это не правда, но когда всё заживёт, ты будешь нормально ходить и даже бегать. Не смей думать о плохом, поняла меня?
Я кивнула и отвела глаза.
– Ты всех убил?
– Всех, кого нашёл.
– Тебя не задело?
– Ты плохо меня знаешь. Они тронули тебя и получили за это по заслугам. Уложили только одного зелёного паренька… Уроды.
– И что теперь? За этим седым ведь кто-то стоял?
– Война теперь, - Егор устало потёр глаза. – Но тебя это не коснётся. Как только сделают документы, ты улетишь в Германию, в клинику, Паша уже договаривается.
– Что? В какую ещё клинику? В какую Германию? – я едва не вскочила с кровати.
– В хорошую клинику, где тебя поставят на ноги опытные врачи, - спокойно ответил Егор, как будто обсуждая со мной поход в ресторан.
– А учёба? А работа, родители?! Егор, я не могу!
– Ты себя слышишь вообще? – он повысил голос на пару тонов. – Ты инвалидом остаться хочешь или что? Не заставляй объяснять тебе всё на пальцах!
Я только покачала головой и прикусила губу, понимая, что спорить бесполезно.
– И надолго?
– Примерно на месяц, потом посмотрим по состоянию. Если мне скажут, что тебя можно вернуть в Россию и выпустить на футбольное поле, то ты вернёшься домой.
– Ты хочешь сказать, что я всё-таки останусь инвалидом? – я хмуро посмотрела на него.
– Почему это? – не понял Егор.
– Потому что в России на футбольном поле бегают только инвалиды…
Егор до последнего держался, но, в конце концов, рассмеялся до слёз, а вслед за ним и я.
Через неделю я уже была в Германии. С моим загранпаспортом и прочими документами вопрос решился очень быстро, я позвонила родителям, в университет и на работу и всем рассказала одну и ту же историю, якобы меня сбила машина и я сломала ногу, поэтому мне нужно взять академический отпуск и сделать перерыв на работе. Эта версия произошедшего была в разы лучше реальной, хотя и она напугала моих родителей едва ли не до смерти, мама даже собиралась приехать, но я с огромным трудом уговорила её этого не делать. Начальник на работе пытался выпытать у меня адрес больницы, в которой я буду лежать, чтобы приехать и поухаживать за мной, и тут я не стала особо церемониться, ответив, что за мной уже ухаживают и меня всё устраивает. Егора, который слышал весь этот разговор, ситуация весьма повеселила. В Германию он со мной не поехал, и я прекрасно понимала, почему. У него были другие дела, и в городе я ему была совершенно не нужна. Со мной поехала сиделка - молодая женщина по имени Татьяна, довольно приятная в общении, и очень заботливая. Она помогала мне практически во всём, веселила меня, постоянно заставляла улыбаться. Ещё показывала мне фотографии своих детей, которых было двое, и которых она поднимала самостоятельно, так как муж от неё ушёл… Никогда не понимала мужиков. Человека светлее, чем моя сиделка, я не встречала.