Без права выбора
Шрифт:
– Так говорите же! Не молчите! – Александр резко поднялся и, совсем обезумев, схватил учителя за ворот сюртука, потряхивая, словно тряпичную куклу.
– Дворец полнится слухами о том, что Ее Высочество в начале этой недели, как раз в ночь после бала, была при смерти, но ее чудесным образом спасли, раздобыв где-то живительную воду, что лечит даже самые страшные изломы и раны, а то и возвращает с того света. – Голос учителя был сухим, будто он рассказывал о погоде, что творилась за окном, тогда как сердце наследного принца готово было вырваться из груди, нещадно сминаясь под щупальцами
– Конечно, простите. Но что случилось? Отчего?
– Это, увы, неизвестно даже мне.
Не прощаясь, Александр рванул из кабинета. Он пролетал через лестницы и коридоры, едва касаясь пола ногами. Мужчина не замечал ни укоризненных взглядов, ни шепотков, ни окликов. В его разуме билась лишь одна отчаянная мысль:
«Чуть не умерла! Она чуть не умерла…»
***
Перелистывая очередную книжку из вороха однообразных и уже порядком утомивших сюжетов, Алексия вскинулась и перевела свой взор на резные двери, за которыми слышались визгливые крики фрейлин:
– Туда нельзя!
– Ее Высочество не велено беспокоить!
– Вам туда нельзя!
Створки с грохотом открылись, наконец, явив нарушителя спокойствия. Взгляд Александра был одновременно рассерженным и обеспокоенным. Он оглядел прикрывающуюся одеялом сестру и, утвердительно кивнув своим мыслям, переступил порог спальни, закрыв двери прямо перед лицами фрейлин.
Со стороны можно было подумать, что шаги давались ему будто с трудом, но на самом деле Наследник Интара, как мог, сдерживал сердечные порывы, которые подстрекали его немедленно схватить Алексию в объятия, расцеловать ее испуганное лицо до потери памяти и никогда уже не отпускать. Осторожно присев на край кровати, очень близко от виновницы его переживаний, мужчина с тщательно скрываемым обожанием разглядывал такие знакомые с детства черты, но всего одна непроизвольная слеза, вырвавшаяся из-под приоткрытых век и проскользнувшая по нежной щеке, заставила его забыть о самообладании.
Алекс держал ее лицо в своих ладонях, порывисто покрывая короткими отчаянными поцелуями каждую черточку, чуть задерживаясь на губах.
– Не плачь, молю, не плачь! Я с тобой. Прости меня… Прости! Я молю тебя.
Рваные фразы шепотом звучали в тишине комнаты, усиливая и без того не прекращающийся поток слез.
– Моя девочка… Моя маленькая Госпожа! Будь они прокляты! Моя любовь… – за окном громыхнуло, и Алексия вздрогнула, прерывая тем самым сладострастную пытку.
Александр полулежал на кровати, облокотившись спиной о подушки, и гладил прижавшуюся к его груди девушку. Она стискивала его в объятьях, будто боялась, что он исчезнет, растворится в мире, как эфемерные петли ветра, словно и не существовал никогда.
– Мне жаль, что я не пришел раньше. Меня всячески не пускали к тебе, а я и не знал. Прости. Я ничего не помню после бала. Проснулся спустя несколько дней, а около меня доктор. Ты не помнишь, что произошло после нашего танца?
– Нет, не помню, – прошептала она, выводя пальчиками невидимые узоры на его животе, прямо поверх рубашки.
– Так странно. Что же случилось с тобой?
– В моей памяти сохранился лишь наш танец. Ты уйдешь? – она переменила опасную тему,
– Больше не уйду. – Алекс поцеловал ее макушку.
Ее волосы пахли неповторимо – горькие травы и сладкие цветы, словно яд и лекарство. До самого позднего вечера они разговаривали о пустяках, ужиная прямо в спальне. К ним никто не решался зайти, и даже слуги, принеся подносы, быстро скрылись, чтобы не попасть под горячую руку Наследного Принца Интара.
Языки пламени в камине облизывали каменные стены, обогревая, но не они стали причиной тепла и уюта в сердце Алексии. Спящий рядом мужчина, в чьих объятиях она нежилась, словно в водах горячего источника, был для нее центром Вселенной, самой жизнью, что могла оборваться так же быстро, как и это видение.
***
Прошло два дня, сокрытых танцующими снежными хлопьями, наполненных объятиями, ласками на грани безумств и приличий и долгими разговорами ни о чем и обо всем. Алексия и Алекс подолгу нежились в гнезде из одеял, читая старинный магический фолиант.
– Эту книгу может прочесть лишь тот, кто наделен силой. Остальные же, открыв ее, увидят неясные знаки да искаженные рисунки. Скажи мне, пожалуйста, что ты видишь? – лукаво улыбаясь, проговорил Наследный Принц.
Всмотревшись в песочного цвета страницы, она без каких-либо трудностей мысленно прочла черные и красные буквы, а также разглядела яркий рисунок уходящей вверх дороги, объятой голубым свечением. Испуганно отпрянув, Лекси посмотрела на брата, ища в его глазах насмешку, намек на шутку, но не нашла их. Переведя взгляд снова на страницы, она гулко втянула воздух и, наконец, заговорила:
– Я вижу лишь палочки да черточки, а вот тут, – она указала пальчиком на картинку, – неясный силуэт какого-то зверя.
– Давай, я почитаю тебе.
Раздался нетерпеливый стук в двери.
– Ваше Высочество! – пропищала одна из фрейлин. – Вам пора собираться! Слуги уже доставили сундуки для вещей.
– Куда собираться? – волнение пропитывало ее слова, отражаясь звонкими нотами в голосе.
– Нас ждет путешествие в Бетафское Королевство. – В глазах его плясали смешинки.
– Нас?
– Я же сказал, что не брошу тебя. Мы отправимся вместе.
Алексия порывисто обняла брата, прикладывая всю свою силу, и прикоснулась губами к его теплой, шершавой от выступившей щетины щеке.
– А как же отец?
– Он запретил мне сопровождать тебя. – Алекс нашел ее пальчики и поцеловал их.
– И ты…
– И я буду сопровождать тебя, несмотря на запреты отца.
– Ты самое дорогое, что есть в моей жизни, – сипло прошептала Лекси, пытаясь сдержать подступившие слезы.
– А ты в моей.
– А как же мы отправимся в такую метель? – скрывая все же вырвавшиеся капли, принцесса отпрянула от него и подошла к окну, за которым бушевала белесая снежная буря – слишком ранняя для халие.
– Я буду очищать наш путь магией. Не переживай – все будет хорошо. – Он обнял ее со спины, прижавшись губами к изгибу обнаженной шеи.
Алексия порывисто ахнула, часто задышав, заставляя тем самым грудь, сжатую тисками корсета, подниматься и опускаться, привлекая к себе внимание.