Без права на чувства

Первый день в новом универе. Я волнуюсь больше, чем перед школьным выпускным, первым курсом.

Учебное заведение встречает меня волной голосов, запахом краски и пыли. Но даже это не вычеркнет этот университет из моего вишлиста.

Новый город кажется лабиринтом. Всё такое огромное и чужое после тихого Томска, где жизнь текла размеренно и спокойно. Родители — врачи. Они всегда мечтали о продолжении династии, но меня тошнит от скальпелей и больничных коридоров. Я хочу строить

будущее – зелёное будущее, создавать дома, которые не вредят природе, а существуют в гармонии.

Стараясь не привлекать внимания, занимаю место в самом дальнем углу аудитории. Мне нужно время, чтобы освоиться и найти своих людей.

На лекции профессор монотонно вещает о строительных нормах и правилах, а я старательно записываю основные тезисы, периодически поправляя свои стильные очки в тонкой металлической оправе. Волосы, собранные в аккуратный пучок, выдают во мне скорее ботаника, чем бунтарку.

Дверь с тихим скрипом отворяется.

В аудиторию, словно вихрь гламура, врывается девушка. Блондинка с идеальным макияжем, на ней надет кашемировый свитер, который явно стоит больше, чем моя стипендия за семестр. Девица выглядит так, словно сошла с обложки журнала.

Профессор Степанов, до этого мирно бормотавший что-то про готические соборы, багровеет и закашливается.

– Молодая леди, – скрипит он, – у нас здесь, знаете ли, не клуб. Пунктуальность – добродетель, которую ещё никто не отменял!

С кислой миной позволяет ей занять свободное место. И, как назло, это оказывается рядом со мной.

Я чувствую себя мышкой, попавшей под прожектор. Её взгляд скользит по мне сверху вниз, и я гадаю, что именно она рассматривает. Поворачиваюсь, готовая к неприязни, но встречаю лишь искреннюю, солнечную улыбку.

– Привет! Я – Настя, – щебечет она, словно мы знакомы сто лет.

Я слегка опешиваю.

– Арина.

Настя оказывается болтушкой. На перемене она, не переставая, рассказывает о том, как вчера "зажгла" в клубе, о новой коллекции Gucci и о том, что на выходных летит в Дубай "просто развеяться. Я слушаю, слегка ошарашенная. Мы как две капли воды… абсолютно разные. Я – дочь врачей, выросшая на книгах Джеральда Даррелла и волонтерских проектах. Она – типичная мажорка, прожигающая жизнь на полную катушку. И всё же, в её самоуверенности, в этой беззаботной легкости, с которой она относится к жизни, есть какая-то притягательность, которая подкупает.

День тянется бесконечно. Лекции, семинары, новые лица, новые имена… Я чувствую себя уставшей и потерянной. Но моя новая знакомая не дает мне скучать. Она тащит меня в столовую, знакомит со своими друзьями – высокими парнями с надменными взглядами и хохочущими девушками в мини-юбках – и рассказывает смешные истории.

Вечером, когда я собираюсь домой, Настя предлагает:

– Слушай, Арин, в субботу тусовка у одного знакомого. Там будет много народу! Поедешь со мной? Будет круто!

Я мнусь. Тусовки – это

не моё. Шум, толпа, фальшь… Но в её глазах такое детское, наивное ожидание, что я не могу отказать.

– Ладно, – вздыхаю я. – Но я там никого не знаю.

– Не парься! Я тебя со всеми познакомлю! Будет бомба, отвечаю!

Когда я, наконец, выхожу из альма-матер, в длинном коридоре раздается взрыв смеха. Группа парней, загородив проход, что-то бурно обсуждают, крича друг другу: "Да чтоб понимал ещё в этом!". Я пытаюсь проскользнуть мимо, но один из них, высокий блондин с хищной улыбкой, преграждает мне путь.

– Эй, красотка! Куда торопишься? – Его тон наглый и самоуверенный.

Я закатываю глаза. Ну вот, начинается представление.

– Не твое дело, – бурчу я, пытаясь пройти.

– Ого, какая колючая! А зачем очки нацепила? Думаешь, умнее будешь казаться? – Он ухмыляется, оглядывая меня с головы до ног, словно выбирает товар на витрине.

– Тёма, не начинай, а то она сейчас про Канта тебе задвинет, будешь знать, – подхватывает кучерявый парень, смерив меня насмешливым взглядом. Его тон такой же надменный, как и у блондина.

Я останавливаюсь, скрестив руки на груди. Меня бесят такие типы, уверенные в своей безнаказанности.

– Во-первых, я ношу очки, потому что у меня плохое зрение. Во-вторых, мне всё равно, что вы обо мне думаете. И в-третьих, будьте добры, отойдите.

– Ну чего ты такая серьёзная? Расслабься, – не унимается блондин, Тёма. Его ухмылка становится еще более хищной.

– Не вижу смысла тратить на вас своё время, – огрызаюсь я, пытаясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё кипит от злости.

– Слушайте, она мне нравится! – восклицает кучерявый, пожирая меня взглядом. Мне становится противно, словно меня только что испачкали. Меня передёргивает.

– Да отстаньте вы от неё, – раздается холодный голос со стороны.

Я перевожу взгляд в сторону и вижу брюнета, стоящего в тени арки. Его взгляд пронзительный и надменный, словно он смотрит на меня свысока.

У брюнета стильная прическа, в ухе поблескивает дорогая серьга, он высокий, худощавый. Весь его вид кричит о неординарности и, чего уж греха таить, о богатстве. Он из тех, кто привык получать всё, что захочет.

Нервно поправляя лямку рюкзака, стараюсь не смотреть на него. Перевожу взгляд на двух парней, загородивших мне дорогу. Они смотрят на брюнета, будто видят впервые, с каким-то робким удивлением.

– Да ладно, Мир, чего ты такой серьезный? – ворчливо протягивает кучерявый, делая шаг назад.

Мирон, значит.

Блондин недовольно кривится, но тоже отступает.

– Ладно, ладно. Просто хотели познакомиться.

Тёма бурчит что-то невнятное, кучерявый лишь пожимает плечами и отворачивается. Мирон обводит взглядом парочку, в его глазах читается ирония.