Без пощады
Шрифт:
Нужно было скорее позвонить Кэйти и предупредить, чтобы не вздумала ехать домой. Рабочий день еще вроде не кончился, но все же…
— И когда ты намерен забрать детей?
— Баб, а можно, мы останемся на чай? — протянула Клои, вцепившись в бабушкин подол.
— Конечно, можно, хорошая моя. — Айрин погладила внучку по голове и наконец-то улыбнулась.
— Я не знаю, как быстро мы с Кэйти управимся. Вот, я приготовил для них кое-какие вещи.
— Ты хочешь, чтобы они у меня переночевали?
— Да, если не трудно. Завтра первым делом их заберу.
— Папа, а ты разве работаешь в субботу? —
— Полагаю, ты должен объяснить своему начальнику, что у тебя есть кое-какие обязанности и помимо служебных, — сказала Айрин тоном, не терпящим возражений.
— Это в первый и последний раз, — поспешил я ответить. Вдруг безумно захотелось, чтобы допрос закончился и мне дали наконец возможность разобраться, что, черт побери, происходит. Я демонстративно посмотрел на часы. — Слушайте, Айрин, я действительно опаздываю.
Возле моего дома стоит «лендкрузер» с тонированными стеклами, в нем люди, которые непонятно чего от меня хотят и готовы на убийство. А я понятия не имею, чего им надо…
В темных глазах Айрин промелькнуло недоверие, однако она кивнула и наклонилась к детям:
— Ну и чем займемся, милые мои? Хотите, сходим на реку и покормим уточек, а потом попьем чай?
— Да, да, да! — наперебой закричали они.
По моему лбу ручьями тек пот; если Айрин заметит мою нервозность, то может что-нибудь заподозрить. Старательно избегая взгляда тещи, я чмокнул детей на прощание (правда, им уже не терпелось отправиться к уткам и потому было не до меня), кивком поблагодарил ее и вышел. А через пару мгновений уже шагал к машине.
Проехав до конца улицы, подальше от любопытных глаз, я нажал на мобильнике клавишу быстрого набора. Телефон Кэйти выдал пять гудков, потом включилась голосовая почта. Не сказать, что я был особенно удивлен. Она не любила, когда ее беспокоили по пустякам, а в библиотеке сотовым вообще не пользовалась. Сообщения я не оставил — сразу набрал ее рабочий номер и терпеливо слушал гудки, но и тут дождался лишь автоответчика.
Несколько секунд я сидел в нерешительности, затем покатил в сторону дома. Само собой, о мании преследования речь не шла… и все же нужно было проверить, у моего ли дома остановился тот «лендкрузер».
По дороге я думал о Джеке Келли. Мы знали друг друга с самого детства. В конце семидесятых, когда нам обоим было по восемь лет, его семья переехала на нашу улицу. Джек был крупный мальчик с копной светлых волос, курчавых и до смешного длинных (он немножко походил на Роберта Планта периода «Лед Зеппелин»). Попробуй такого не заметить! Прежде он жил в восточной Англии, но за пару месяцев перед этим умер его отец, и мать решила перебраться сюда, поближе к собственным родителям. Мои предки сразу его невзлюбили — подозреваю, что из-за шевелюры. Ну а раз мне запретили с ним играть, я, само собой, только с ним и водился.
Мы быстро нашли общий язык. Джек был настоящий живчик, хоть недавно и потерял отца. А может, он как раз поэтому и считал, что должен всем что-то без конца доказывать. Такого сорвиголову было еще поискать. Если лезть на дерево, то на самое высокое; если проказничать, то на всю катушку… Он первым из нашей школы съехал на велике со Скеттиз-Гордж, оврага в соседнем лесу. Склоны там были почти отвесные, дно густо поросло крапивой. Я тоже попробовал
Мы дружили до окончания школы. Потом он уехал изучать право в университете, а я устроился на свою первую настоящую работу — продавцом копировальной техники. Позже мы сошлись снова. Нам было по двадцать с небольшим, и в то время лучшего товарища, чем Джек, я и пожелать не мог. Он превратился в высокого, красивого, обаятельного парня, и денежки у него водились. Женщины так и липли к нему… а заодно и ко мне, потому что во все бары и клубы центрального Лондона и Сити мы с Джеком ходили вместе. Порой у меня возникало чувство, что мне достаются лишь объедки с его стола. Однако, как почти все мужчины, я не особо задумывался, когда вставал выбор между сексом и самолюбием. Тогда Джек был для меня все равно что кумир, и сам факт нашей дружбы казался лестным.
Когда я женился на Кэйти, мы стали потихоньку отдаляться друг от друга. У Джека завязался роман с какой-то крутой адвокатшей, а моя жена ждала первого ребенка, Клои. Для нас обоих настало время перемен. Вскоре мы виделись уже раз-два в год, потом встречи и вовсе сошли на нет. Мне всегда казалось, что так вышло по вине Джека. Пару раз я оставлял ему сообщения на автоответчике — он не перезванивал. То же самое и с электронной почтой: в ответных письмах он соглашался, что «да, надо бы встретиться», но на этом все и заканчивалось. Если не ошибаюсь, последние несколько лет мы даже не обменивались открытками на Рождество.
За полмили до дома я, рискуя нарваться на штраф, достал мобильник и стал звонить Кэйти. По-прежнему гудки… Это уже начинало меня беспокоить: мне кровь из носу нужно было с кем-нибудь обсудить происходящее — и только Кэйти я мог довериться, только она могла бы все разложить по полочкам. Или на худой конец подсказать план дальнейших действий… Люди, преследующие меня, не остановятся и завтра, и послезавтра. И послепослезавтра. Поэтому я должен выяснить, что им от меня требуется.
Я завернул на свою улицу примерно без пяти четыре. Обычно на этом участке дороги меня наполняло приятное чувство: вот я почти дома, тяжелый рабочий день позади… Симпатичные, ухоженные домики в стиле шестидесятых, аккуратно подстриженные лужайки — оазис покоя посреди шума и суеты лондонских пригородов. Но сегодня я ощущал лишь глубокую тревогу. Что ждало меня здесь?
Я проехал мимо своего тупичка не останавливаясь и «лендкрузера» с тонированными стеклами не заметил. Дальше дорога огибала подножие холма; я миновал поворот, через пару сотен ярдов развернулся и покатил обратно.
Да, «лендкрузера» у дома точно не было. Вероятно, они отправились искать меня в другое место.
Через дорогу сыновья Хендерсона, два сорванца семи и девяти лет, мыли отцовскую машину. Мартин Хендерсон как-то поделился со мной, что организовал весь процесс как игру: один моет левую сторону, другой правую; у кого получится чище, тот победил, и, что самое чудесное — никакого приза победителю не полагалось. В итоге Мартин получал безукоризненно чистую машину и обходился без расходов.