Без пощады
Шрифт:
Браском на предплечье девушки мелодично запищал, подтверждая слова Нортиса, и, изучив высвеченную информацию, девушка кивнула.
— Все правильно. Сто кредитов. С тобой приятно иметь дело, господин Вертинский.
— Как и мне, — постарался улыбнуться Нортис. — С этой минуты я смогу позаботиться о себе самостоятельно. Закрытый контракт я отослал тем же письмом.
— Еще лучше, — пожала плечами девушка и подхватила с пола небольшую сумку с личными вещами. — Если еще раз потребуются услуги телохранителя — у тебя есть мой контактный номер для связи.
На этом прощание закончилось. Активировав дверной механизм, девушка покинула узкий отсек жилмода. Дверные створки сомкнулись, оставив Нортиса
Протез был далеко не новый — на серебристом покрытии виднелись многочисленные царапины. Особенно сильно пострадали металлические пальцы и зона запястья. На внешней стороне ладони виднелась небольшая вмятина, но Люмбери еще неделю назад заверил Нортиса, что на функциональность протеза это повреждение никак не повлияло. Тогда Вертинский не обратил на слова доктора ни малейшего внимания — все станет ясно лишь тогда, когда протез займет свое место на обрубке правой руки и будет активирован. В отличие от внутренних имплантатов, внешние протезы имели гораздо больше подвижных частей и, следовательно, изнашивались в несколько раз быстрее. Как некогда выражались древние предки Нортиса — он покупал кота в мешке.
Несмотря на введенный доктором мощный коктейль обезболивающего средства, Нортис пережил не самые приятные часы в жизни. Закрепить протез на торчащей культе было нетрудно, равно как и активировать процессор искусственной руки. Все это было лишь прелюдией к самому страшному — протез начал настройку взаимодействия с нервными окончаниями хозяина и первым делом выпустил из своих внутренностей микрощупы. Благодаря услужливому Кибмеду, показывающему на своем экране все происходящее в многократном увеличении, Вертинский воочию видел, как тончайшие щупы все глубже вторгаются в его культю и, подобно слепым червям, слепо тычут головками по сторонам в поисках нервных окончаний и управляющих синапсов. Обезболивающее помогало лишь отчасти, и, скрипя от боли зубами, Нортис порадовался, что у него больше нет слезных желез — иначе слезы лились бы ручьем.
Один за другим металлические пальцы конвульсивно сжимались и вновь распрямлялись — протез тестировал функциональность всех сервоприводов, прежде чем подключить их напрямую к нервным окончаниям и остаткам мышц. Со стороны казалось, что искусственная рука агонизирует — настолько беспорядочными и судорожными были движения металлических пальцев и запястья протеза.
Доктор Люмбери не принимал никакого участия в этом действе — протез проводил подключение полностью в автоматическом режиме. Воспользовавшись возникшей паузой, он деловито собирал оставшиеся инструменты и приборы в небольшую заплечную сумку. Медицинский робот при помощи манипуляторов отсоединил от левой руки Нортиса последние пластиковые трубки и, втянув их в свое нутро, начал складываться, превращаясь в прямоугольный пластиковый ящик. К тому времени, когда протез издал последний щелчок и безжизненно замер, доктор Люмбери уже полностью собрался и был готов к отбытию.
— Ну-с, молодой человек, — благодушно произнес доктор. — Все наши договоренности я выполнил. Позвольте на этом распрощаться.
— Деньги?
— Вся оговоренная сумма уже переведена на твой счет. Ровнехонько семьсот двадцать шесть кредитов.
— Хорошо, — ответил Нортис и, указав подбородком на протез, спросил: — А что с протезом?
— Протез проводит последние настройки под нового владельца, — пояснил доктор. — Это займет еще около получаса. После чего рекомендую хороший восьмичасовой сон, чтобы щупы протеза смогли надежнее зафиксироваться в твоем теле. Ведь тебе не хочется неожиданных осложнений? И не забудь про регулярный прием оставленных мною таблеток.
Нортис молча
Дождавшись, когда протез окончательно затихнет, Нортис закинул в рот горсть разноцветных таблеток, запил все это глотком теплой противной воды и погрузился в неровный сон, давая своему искромсанному организму хоть немного залечить повреждения. Больше всего калека опасался за прочность соединений артерий и вен с искусственными органами — в случае разрыва такого соединения он попросту истечет кровью. Именно поэтому он решил пожертвовать еще одним днем на восстановление. В любом случае у него достаточно времени — он ждал десять лет, что ему несколько лишних дней?..
Ничего не понимающий Нортис поспешно помчался на испуганный голос матери, продолжая вслушиваться в гогот неизвестных пришельцев. Игра в разведчиков была забыта. Нортис еще не знал, что это был последний раз, когда он играл подобно остальным детям его возраста. Когда мальчишка обдирая ладони, выбрался из-под лотков с водорослями, первым делом ему бросился в глаза упавший на колени отец, прижимающий обе руки к животу, и мать, вырывающаяся из рук неизвестного мужчины.
— Ржавый! Как думаешь, что у нее под этим комбезом?! Спорим, что такая телка не носит трусиков? Ну-ка дерни за липучку. Помнишь ту древнюю песню из архива? Дерни за липучку, получишь результат, — фальшивя, пропел нескладный парень, отличающийся гнилыми зубами и нечесаной гривой черных волос. — Ну же! Дергай давай!
— Господи! Что же вы делаете! — вскрикнула старшая Вертинская, извиваясь в руках молодого парня. — Алексей!
Услышав отчаянный призыв жены, Алексей Вертинский сумел вздеть себя на ноги и сделать шаг к жене. Торопившийся к родителям Нортис невольно замер на месте и во все глаза уставился на отца — такого выражения на обычно добродушном лице отца мальчишка не видел никогда. Опущенные плечи, выставленные перед собой напружиненные руки и самое главное — тяжелый свирепый взгляд исподлобья — Алексей уже понял, что одними только словами малолетних беспредельщиков не образумишь.
Еще один шаг вперед — и удерживающий Елену подонок покатился по полу, прикрывая лицо и истошно воя — прямой тяжелый удар Алексея расплющил ему нос, словно гнилой фрукт. Неизвестные нападающие ошеломленно застыли на месте — никто не ожидал от «ботаника» таких решительных и самое главное — стремительных действий. Нортис бегом помчался к родителям и остановился рядом с тяжело дышащим отцом.
Освобожденная мать крепко ухватила его за плечи и завертела головой по сторонам, высматривая Настю — младшая сестренка сидела на шаг позади от них и думала над важным вопросом: заплакать сейчас или это просто странная игра, в которую играют мама с папой.