Без пощады
Шрифт:
– То есть, Андрей Васильевич, вы готовы принести «Циклон» в жертву? Возможно, безо всякой зримой выгоды для общего дела?
– Да, Николай Федорович. Готов.
– Что ж, поставим этот вопрос на голосование. Военный совет как-никак…
Группа «Циклон» – полтора десятка вымпелов, в том числе четыре авианосца – вышла в атаку на остром курсовом угле. В общей сложности ей противостояли двадцать два конкордианских авианосца и восемь линкоров с соответствующим эскортом.
Клоны поначалу произвели массовый взлет. Экраны радаров
Казалось, главная цель атаки достигнута: клоны паникуют, их ударные соединения связаны, пора атаковать десант…
Но Пантелеев не верил глазам своим. И правильно делал. Через несколько минут три четверти авианосцев приняли свои машины обратно. И когда наши ударные эскадрильи упорно пробивались к объектам атаки под шквалом зенитных ракет, конкордианские ударные соединения начали одно за другим исчезать в Х-матрице. На поле боя остались только пропорционально адекватные силы врага: семь авианосцев, много фрегатов и четыреста флуггеров. Из этих флуггеров примерно четверть занялась прикрытием своих кораблей, а остальные отправились громить наши авианосцы.
Вслед за этим последовало яростное встречное сражение, в котором обе стороны дрались отважно, доблестно и ожесточенно. Но каковы бы ни были его результаты, они не могли сказаться на оперативной обстановке в целом.
Вот тут-то и начался балет. Атака группы «Буран» против десанта была отменена. Более того: потребовалось немедленно убрать нас подальше, пока мы не вошли в зону действия конкордианских радаров. Последовало предупреждение: Х-переход!
Заработали люксогеновые конвертеры, корпус «Трех Святителей» завибрировал, запел, растворился в Х-матрице.
Так мы бесславно покинули поле несостоявшейся битвы, а нас заместил вызванный с рейда Города Полковников эскортный авианосец «Рюдзё» из состава Интерфлота. Он должен был поддержать связь с осиротевшими дозорами «Асмодеев», а затем подобрать их и привезти домой.
Группа «Буран», которая, как и мы, готовилась поучаствовать в избиении десанта и параллельно наблюдала за бездействием подозрительной эскадры противника в своей зоне ответственности, тоже ушла в Х-матрицу. Вместо нее был прислан другой одинокий японец – «Хошо», собрат «Рюдзё».
В течение следующих полутора часов напряжение нарастало.
Контакт с тремя авианосными соединениями главных сил Клона, которые проигнорировали вызов, брошенный «Циклоном», восстановить не удавалось. Десантный флот противника изменил курс и ушел за горизонт технической видимости «Асмодеев». «Рюдзё» потихоньку собирал флуггеры, оставшиеся в беспризорниках после отхода нашей группы.
Рокировки продолжались. И мы, и клоны азартно жгли обычное топливо и люксоген, примеряясь, как бы посподручнее ударить по супротивнику. Но только наши запасы люксогена были считай последними, и позволить себе бесконечно скакать через Х-матрицу туда-сюда мы не могли.
Остатки группы «Циклон», полностью потерявшей боеспособность, с трудом вышли из боя. Два сильно поврежденных авианосца, оставшиеся почти без флуггеров, отступили в район
Нашу группу вывели в плоскость планетной системы С-801, но задвинули от Города Полковников еще дальше, чем раньше.
Мы потели и нервничали в кабинах своих флуггеров. По нашим внутренним часам, мы уже давно успели схватиться с клонами, прославиться громкими подвигами и геройски погибнуть. Но вместо этого мы попали под пытку ожиданием.
Конечно, отцы-командиры прекрасно понимали наше состояние. Да ведь они и сами переживали не меньше нашего!
Нам разрешили перекурить. Техник Петя подал мне сигарету – не бездымную, а настоящую, «Герцеговину Флор».
– Ну что, как там наши, из «Циклона»? Всыпали клонам перцу?
– Да ничего так… Заявили четыре уничтоженных авианосца и три корабля охранения. Для одного боя – абсолютный рекорд с начала войны.
– А… наши потери?
– Два авианосца, линкор, почти весь состав палубных авиакрыльев… Фрегаты…
Мне не хотелось называть точную цифру погибших фрегатов – семь. О том, что два формально уцелевших авианосца скорее всего представляют собой не боевые единицы, а готовые мемориалы воинской доблести, я тоже умолчал.
Большие потери, конечно, очень большие…
Если такой размен, примерно один к одному, пойдет и дальше, то клоны выиграют сражение и безо всяких оперативных ухищрений. Обычные лобовые атаки, несколько массированных налетов, дуэли линкоров, гекатомбы железа – и, глядишь, последний защитник Города Полковников выйдет навстречу егерям «Атурана», размахивая дымящимся автоматом, как дубиной, потому что патроны уже тю-тю…
– Ну это ничего, терпимо, – с видом великого знатока сказал Петя.
Я не стал его разочаровывать.
Не успел я докурить, когда посыпались новые известия, и из тумана войны начала проступать фатальная, роковая определенность.
…Истребители барража и орбитальные крепости приступили к отражению налета ракет «Паирика». Значит, ракетные мониторы клонов уже отстрелялись и ушли с огневых позиций…
…Радарные дозоры ближней зоны ПКО зафиксировали выход из Х-матрицы трех «потерянных» авианосных соединений Конкордии. Они вышли неожиданно близко от Города Полковников и сразу же начали пробиваться к планете в безыскусном, таранном стиле, не смущаясь обстрелом с орбитальных стационеров. Перед авианосцами развернуты две флотилии тральщиков, к которым быстро присоединяются флуггеры-разведчики и истребительные патрули, поднятые с авианосцев…
…Армада ударных флуггеров – до пяти сотен – поднята для атаки Интерфлота. Интерфлот, располагающий пятью слабыми авианосцами («Рюдзё» и «Хошо» еще не вернулись), может противопоставить им только сто пятьдесят разнотипных машин – от великолепных «Хагенов» до основательно устаревших «Соколов». Даже если к этим силам прибавить два полка истребителей барража и кое-какие части наземного базирования, все равно превосходство Конкордии выглядит устрашающим. А ведь это только первая ударная волна…