Без пощады
Шрифт:
Оружейник знал о демонах достаточно, чтобы понимать — эта клешня скорее всего просто перекусила бы его напополам, а он не испытывал желания умереть такой неблагородной смертью.
Вроки нарушили тишину, они выли и каркали, приближаясь к Закнафейну сзади.
До самого последнего мгновения оружейник продолжал рубить и колоть двух извергов перед собой, затем развернулся и встретил атаку вроков, бросившись им навстречу. Он получил несколько ударов — тычки тяжёлых, похожих на крылья лап с каждой стороны, даже укол клювом в плечо, от которого рука онемела, — когда миновал пару демонов,
Этот тоже яростно набросился на него, но Зак продолжал движение, выставив перед собой Ледяную Смерть, которая яростно впилась в жизненную силу демона. У твари не было выбора, кроме как отступать.
Тварь упала, Зак покатился за ней и через неё, вонзив в туловище Ледяную Смерть. Он ожидал, что вырвет оружие, когда снова поднимется на ноги, но получил сильный пинок четвёртого врока, и сабля вырвалась из его рук.
Зак покачнулся, резко остановился, одна нога скользнула вбок, и он чуть не упал. Он услышал, как сбоку лязгнула по камню сабля, и понял, что должен её схватить.
Заставляя себя подняться из неудобной позиции вопреки боли, Закнафейн бросился по туннелю, перескочив через рухнувшего врока, когда тот начал испаряться, отразив руку того демона, что пнул его. Но из-за силы его удара Закнафейн снова неудачно приземлился.
Он не стал бороться с этим и ушёл в перекат, безупречно нацеленный и исполненный.
А когда снова оказался на ногах, то сжимал в руке Ледяную Смерть.
Но его спина была прижата к широкой стене тоннеля, и хуже того — он сражался уже не с манами. Прежде чем Зак успел поздравить себя с великолепным исполнением кувырка и возвратом оружия, он увидел, что его успех частично был обязан тому, что три оставшихся врока промчались мимо, теперь перегородив заднюю часть тоннеля, а глабрезу и медвежий демон выступили вперёд, чтобы напасть на него с другой стороны.
Они работали вместе.
Зак понял, что у него нет шансов.
— Ну ладно, — сплюнул он, полный решимости воздать должное легенде своего сына.
Несмотря на волшебные печати, которые она наложила на себя, и дополнительную защиту Ивоннель, Кэтти-бри испытала заметный дискомфорт, спускаясь в палату предтечи. Преодолев слой пара, она сразу заметила, что здесь внизу почва была не такой твёрдой. Вокруг бурлила светящаяся оранжевым лава — не текла, поскольку участок был ровным, но определённо двигалась, как поверхность пруда может двигаться вместе с течением питающего пруд ручья.
Нет, подумала Кэтти-бри, не так. Скорее это напоминало воды пруда, двигавшиеся из-за какого-то крупного животного под водой.
Она чувствовала силу, нетерпеливую, жадную.
Она потянулась через своё кольцо, наделённое чарами, позволяющими ей ощущать элементальный план огня и в определённой степени общаться и контролировать созданий этого плана. Она поприветствовала предтечу — не словами и даже не мыслями, а скорее одним своим присутствием, тем, как они могли ощущать друг друга на сознательном уровне… и удивилась.
Зверь был счастлив.
Нет, это не совсем точное слово, подумала она. Зверь был в предвкушении. Предтеча ощущал деградацию магии, слабость элементалей, которые удерживали его в этой бездне.
Чудовище хотело вырваться,
На Кэтти-бри нахлынули воспоминания о последнем подобном взрыве. Слившись с предтечей, она наконец поняла его страсть.
Она поняла, насколько глупа её миссия.
Ведь ожидаемое, желанное освобождение не имело ничего общего с сознательными мыслями — по крайней мере, с тем типом сознания, которое может понять или испытать человек. Это было скорее требованием физического освобождения, последними секундами занятия любовью, неконтролируемой страстью.
Освобождение для предтечи было размножением. Предтеча считал извержение вулкана распространением первобытного огня, засеиванием первичного материального плана.
Инстинктивным, не запланированным. Неостановимым, необсуждаемым.
Эта очевидная аналогия потрясла женщину и заставила её подумать о Дзирте. Она пыталась выкинуть его из головы. Сейчас у неё не было времени на беспокойство, или, что более важно, пускай она и пыталась это отрицать — не было времени на горе.
Кэтти-бри попыталась найти способ поторговаться. Может быть, предтеча будет рад открыть ворота, привести больше смертных, чтобы обезопасить это место, его дом?
Нет.
Тогда откроет ли предтеча ворота, чтобы те, что внутри, могли уйти?
Отрицание было менее сильным.
Убери проклятую воду, почувствовала в своих мыслях Кэтти-бри.
А если ты откроешь врата, и заберём с собой существ с враждебного тебе плана? — нацелила она свои мысли в вопросе.
Да. Да. Забери их. Сейчас же!
То, что сначала казалось сделкой, немедленно превратилось в требование, наполненное таким уровнем силы и злобы, какого Кэтти-бри не встречала до сих пор. Каждая клеточка в её мозгу и теле как будто завибрировала от этого приказа, и она почувствовала себя маленькой, крохотной и незначительной, песчинкой на бесконечном пляже, который был этим существом, этим живым, богоподобным созданием.
Она пыталась сосредоточиться, отыскать способ превратить их обмен обратно в сделку. Может быть, это единственный способ — открыть ворота и сбежать, сбежать всем, и позволить вулкану извергнуться.
Это казалось лучшим вариантом в отсутствие других.
Но как же Невервинтер? В последний раз, когда вулкан извергался, город погребло под огромным потоком золы и лавы, быстрым и сильным, как приливная волна.
Стена безразличия оградила её при этой мысли и быстро превратилась в обиду. Подобное незначительное беспокойство отдалило её от предтечи, неожиданно поняла Кэтти-бри.
Зверю было всё равно.
Все они ничего не значили, были пустым местом, существами-однодневками.
Такими мелкими.
И к своему ужасу она поняла. Всё это было за гранью её понимания и чувств, и она поняла, что предтеча никогда не будет беспокоиться, не может беспокоиться о смертных созданиях.
Включая её. Инстинктивно, откуда-то из таких глубин души, что она даже не осознала, что делает, Кэтти-бри отменила магическую связь кольца.
Только тогда она поняла, где находится. Она ощутила жар, пот, сочащийся из каждой поры на коже.