Без пощады

Сальваторе Роберт Энтони

— Это недопустимо, — сказала матери Жиндии Йиккардария. Две прислужницы и командиры дроу собрались в Кровоточащих Лозах в помещении, где устроила свой командный пост мать Жиндия, для оценки ситуации и планирования следующих действий.

К изумлению смертных дроу, снова явились Йиккардария и Эскавидне, напомнив о ситуации с захватчиками: предположительном успехе, которого добился один из них, и удручающем поражении второго.

— Эти драгоценные орудия вручили тебе с ожиданиями заботы, верховная мать, — сказала Йиккардария, и в её тоне

звучала угроза, адресованная всем собравшимся.

— Их вручили мне, как неуязвимое оружие, обладающее единственной целью, — ответила Жиндия, по очевидным для всех причинам пытаясь звучать так же угрожающе.

— Под твоим командованием! — заткнула её Йиккардария.

— Всегда предполагалось, что мать Жиндия проявит терпение и мудрость в использовании конструктов, — добавила Эскавидне.

Какое-то время не ожидавшая возобновления этого разговора Жиндия пыталась подобрать слова. В конце концов, в последний раз после рассказа о результатах захватчиков Эскавидне и Йиккардария открыли магические врата и привели погибших драуков из Бездны, передав их под начало Жиндии.

Так что же произошло? Почему эти двое, в особенности Йиккардария, захотели повторить разговор о захватчиках и на сей раз отыскать виноватого?

Мать Жиндия не знала ответ, но понимала, какими могут быть последствия, если обвинение падёт на неё.

Она сделала глубокий вздох и спокойно заявила:

— Как и было приказано, я взяла захватчиков в свой марш на поверхность — и отпустила их исполнять назначенную кем-то другим судьбу. Вами двумя? Самой госпожой Ллос? Могла ли я остановить их, даже если бы попыталась? Разве это не превратило бы меня в помеху для выполнения единственной цели захватчиков? А мы все знаем, что делают захватчики с теми, кто мешает их миссии!

— Но помогла ли ты их миссии? — надавила Йиккардария.

— А что я должна была сделать? Отправить войска глубоко в Гонтлгрим или рассредоточить их по всему побережью Меча, чтобы гоняться за конструктом, преследующим еретика Дзирта? У них была единственная цель. А мне нужно было выиграть войну.

— По крайней мере она признаёт свою тактику, а значит и свою неудачу, — сказала сестре Эскавидне, и Йиккардария кивнула.

Мать Жиндия едва сдержала ворчание.

— Твоя промашка не столь ужасна, мать Жиндия, и ты наверняка сможешь всё исправить, — сообщила женщине Эскавидне.

Жиндия сощурилась и стиснула зубы. Чтобы сдержать проклятия и не приказать дроу отправить эту парочку обратно в клубящиеся туманы Бездны, потребовалась вся её сила воли и постоянные мысленные напоминания о том, что йоклол представляют здесь Паучью Королеву, милость которой — всё, что на самом деле имеет для Жиндии значение.

— В любом случае захватчик разрушается после завершения миссии, — продолжала Эскавидне. — Их потеря не имеет значения. Имеет значение потеря конструкта без захвата цели. Дзирт До'Урден устранён, но Закнафейн До'Урден остаётся. Исправь это, и наш разговор, разумеется, будет забыт.

— Разумеется, — эхом повторила Йиккардария, — будет лучше, если ты возьмёшь Закнафейна в плен и призовёшь нас, чтобы мы могли по-настоящему

благословить ритуал принесения его в жертву Ллос.

Жиндия знала, что у неё не получилось скрыть своё любопытство. Ну и пусть. Конечно, не было ничего удивительного в том, что прислужницы хотели стать свидетелями такого великолепного подарка Ллос, но в том, как Йиккардария произнесла свою просьбу, звучало что-то странное — может быть, немного лишнего энтузиазма, который заставил внимательную и подозрительную верховную мать задуматься, а нет ли здесь чего-то кроме простой экзекуции еретика.

Насколько знала мать Жиндия, по-прежнему оставалось тайной, как именно Закнафейн вернулся к жизни, какая божественная сущность по некой причине решила, что стоит вернуть его из заслуженной могилы.

Что она упустила? Какая мотивация кроме кампании матери Жиндии по уничтожению еретиков принесла ей двух прислужниц и их щедрые дары — сначала захватчиков, а потом драуков? Среди дроу всегда плелись сети интриг, среди окружающих Ллос демонов — тем более, а больше всего — вокруг самой Ллос. Таков был их способ существования, а следовательно, Жиндия по-прежнему могла считать, что её победа остаётся желанной и будет достигнута с полного одобрения Ллос.

Но было что-то ещё — наверное, много посторонних факторов и один конкретный, касавшийся Закнафейна До'Урдена. Вероятно, для неё это не имело значения — или не имело значения ранее, пока прислужницы не обвинили Жиндию в потере захватчика, чтобы заставить её заняться Закнафейном — но даже так, любому дроу всегда стоило как можно глубже зарываться в недра паутины.

— Больше всего на свете мне хочется вонзить жертвенный нож в грудь Закнафейна До'Урдена, прислужница, — ответила она — и не солгала. — И когда это случится, рядом с Йиккардарией и Эскавидне, разделивших молитву к госпоже Ллос, это будет поистине славный миг.

— Тебе нужно надавить на них, верховная мать, — сказала Йиккардария. — Сильнее. Захвати залы и удерживай залы. Найди и убей их предводителей. Очисти это место и в процессе убей еретика Закнафейна, чтобы искупить свою неудачу с захватчиком.

Мать Жиндия прикусила язык, но и соглашаться с подобным советом вслух, в присутствии свидетелей, не стала.

— Вы хотите, чтобы я отправила драуков?

— Нет, — выпалила Эскавидне прежде, чем успела ответить Йиккардария. — Нет! Драуки нужны для сохранения уже завоёванного. У тебя есть демоны. Используй их. Даже старших извергов. Великий и блистательный удар, призванный очистить это место от дварфийской чумы. Иди и возьми первую часть твоего королевства.

Раздались одобрительные возгласы других присутствующих дроу, и Жиндия к ним присоединилась. Однако на самом деле приказ не вызвал у неё восторга. Придерживать старших извергов было разумным решением, которое гарантировало победу, пускай даже не такую быструю. Сильные демоны расходовали свою энергию и волшебные способности для открытия врат в Бездну, чтобы привести подкрепления, которые должны были изматывать истощённых дварфов. У демонов понемногу лопалось терпение — и многие бросались в битву вопреки приказам. Но план работал.