Без пощады
Шрифт:
— Может быть, я пытаюсь вернуть расположение Ллос, чтобы снова присоединиться к Бреган Д'эрт, — ответил Зак. — А может быть, Даб'ней просто не может передо мной устоять.
Женщина закатила глаза ещё прежде, чем Зак закончил шутку вторым предложением.
— Нет, правда, — сказала она. — Мы здесь, и да, я хочу быть здесь и вовсе не жалуюсь! Но почему? Почему я здесь? Для меня риск…
Она замолчала, качая головой.
— Какой? Ты боишься потерять милость Паучьей Королевы, переспав с мужчиной, который победил прислужницу?
— Не
Зак убрал с неё руку и перекатился на спину, глядя вверх на нескольких светящихся червей, которых держала у себя в спальне Даб'ней. Они извивались и ползали по потолку, как будто пытались сложиться в буквы — а может быть, в слова или ответы. Одна лишь мысль об этом заставила Зака рассмеяться. Как будто ответ на великую дилемму Ллос можно было найти в простейших формах жизни!
Возможно, простота действительно служила противоядием от запутанных сетей главной ведьмы.
— Я не воспринимаю это, как риск, — тихо и спокойно сказала Даб'ней. Она тоже улеглась на спину и тяжело вздохнула. — Мне нечем рисковать, хотя я по-прежнему не понимаю, почему получаю божественные заклинания, оставаясь в немилости у Ллос.
— Может быть, потому что ты служишь её.
Даб'ней быстро перекатилась на бок, нахмурившись.
— Ты можешь даже не знать, — сказал Зак. — Да и знает ли кто-то из нас? Она Госпожа Хаоса — а кто среди детей Ллос создаёт хаос лучше Джарлакса?
Гримаса Даб'ней растворилась.
— Почему-то эта возможность кажется мне ещё хуже.
— Потому что это безвыходная западня.
Женщина снова вздохнула.
— Ты по-прежнему не ответил на мой первый вопрос. Зачем ты здесь?
— Зачем ты вообще спрашиваешь?
— Ты не любишь меня, Закнафейн. Ты не можешь. На самом деле, я знаю, что где-то в глубине своего сердца ты испытываешь отвращение.
— Война между нашими семьями закончилась целую вечность назад, — ответил Зак. — И никто из нас всё равно не был тому причиной. Мы делали, что могли, чтобы выжить — как практически все в этом проклятом месте.
— Не из-за войны! — сказала Даб'ней. — Как ты можешь меня любить, раз я жрица той, кого ты отвергаешь и презираешь? Жрица! Несмотря на все мои промахи, я поклялась в верности Ллос.
Зак пожал плечами, прокручивая её слова у себя в голове. Он не мог отрицать правду, но эти факты ничего не значили. Он представил сражение между Бреган Д'эрт и домом До'Урден, которое привело бы его в помещение, где Даб'ней творила свои заклинания — он помнил, как штурмовал дом Де'Вир!
Но нет, оружейник не смог бы её убить. Даб'ней была жрицей Ллос, но только не в своём сердце — и не в сердце Зака.
— Мы здесь, потому что здесь мы в безопасности, потому что мы понимаем друг друга — наверное, даже лучше, чем самих себя, —
— В дверь может ворваться толпа драуков и убить двух еретиков сразу, — ответила Даб'ней. Разве это безопасность?
— Эмоционально, — сказал Зак. Он перекатился на бок, чтобы посмотреть на неё, и нежно погладил её по мягкой щеке. — Мы здесь, потому что здесь нам не приходится лгать.
— О чём?
— Обо всем. Наверное, когда мы здесь, или когда работаем в команде Джарлакса, мы находим убежище от собственных жизней, целиком построенных на лжи.
Зак был рад тому, как жадно Даб'ней его слушала. Она внимала каждому слову оружейника. Для неё это было не менее важно, чем для него.
— Так они это и делают, да? — спросил он.
— Делают что?
— Впутывают нас в свои сети. Сделали тебя жрицей богини, которую ты не любишь.
Даб'ней пошевелила губами, пытаясь сформулировать ответ, но просто покачала головой, предлагая ему продолжать. Сейчас Закнафейн импровизировал, рассуждал на ходу — это была уже не продуманная теория. Конечно, он часто размышлял на эту тему, но внезапно ему всё стало ясно.
— Они рассказывают ложь, и хотя мы не верим, они говорят о ненависти — к эльфам на поверхности, глубинным гномам или другому дому дроу — и хотя мы не соглашаемся, мы не смеем возражать, — сказал Зак. Он вспомнил свои собственные дни в Мили-Магтир и подумал о сыне, своём несчастном сыне, который сейчас там застрял. — Интересно, сколько дроу в толпе слушателей согласились бы с нами — но нет, мы не узнаем никогда. Потому что мы избрали единственный доступный путь, дорогу, которая ведёт прочь от изгнания и худшей судьбы.
— Дорогу к жизни драуком, — согласилась Даб'ней.
— Путь самосохранения. И поэтому мы киваем, иногда смеемся над их чудовищными жестокими шутками над теми, кого должны ненавидеть, и хотя мы не верим их лжи или даже считаем, что осознаём жестокость их шуток, угроз и яда, мы киваем, а в лучшем случае — молчим. Мы их соучастники. Мы последовали в вырытую ими крупица за крупицей яму и огрубели. Ложь и яд стали просто словами, которые ничего для нас не значат. Они копают глубже, лгут громче, ненавидят сильнее, и мы соглашаемся, и теперь меньшая ложь и яд в сравнении кажутся нам приемлемыми.
Даб'ней растеряно нахмурилась и покачала головой, и Заку показалось, что он её теряет.
Неважно. Сейчас он уже говорил с сам собой, а не с нею, наконец распутав самую страшную паутину.
— И мы тоже начинаем лгать и становимся соучастниками, — осознал он. — И дыра вокруг становится глубже, превращается в стены, из которых нам не спастись. А потом поступки — мы убиваем для них. Какого-нибудь гоблина, кобольда или другое мелкое существо. Что-то меньшее. Не личность. Неважно. Всё, что важно — мы нанесли удар в поддержку их обмана и продолжили соучастие.