Без маски
Шрифт:
...Славный дождик, правда? Все капает и капает... Поцелуй меня, милый. Иди ко мне, мой золотой дождик... Если бы ты был мой... Если бы ты знал... все-все, не буду. Поцелуй меня...
"Мне страшно, любимый. Ты далеко, я одна... Нет, уже не одна. Я мечтала, милый... Я знала, что ты никогда не сможешь бросить семью, но ты избавил меня от одиночества. Не бойся Данаю, дары приносящую (помнишь наш разговор перед твоим отъездом?), я не буду тревожить тебя. Только приезжай хотя бы иногда - я буду год жить ожиданием встречи, а потом еще год вспоминать. Не бойся...
Но твоя Даная боится, милый, я боюсь, боюсь! Помнишь тот
"...Я понимаю, что ты не можешь, я все-все понимаю. Конечно, неразумно вот так вот ломать налаженную жизнь. Я понимаю. Но если вдруг получится - приезжай, посмотришь на нашего малютку. У него твое имя, ты не возражаешь? Спокойный, спит хорошо и похож на тебя. Кажется, все нормально, а я так боялась..."
"Я давно уже все поняла, но не могу отказаться от писем к тебе. Все-таки верю, что ты хотя бы раз в месяц заходишь на почту и получаешь мои письма. Востребуешь... Я давно не жду ответа - каждый сам выбирает свою судьбу - и не ради ответа пишу тебе. Просто привыкла к этому мысленному общению с тобой, мне так легче. Будь счастлив..."
"...Пять лет прошло. Помнишь, было солнце и шел дождь, ты пил кофе, а я говорила тебе о Данае? Пять лет. Знаешь, я все еще на что-то надеюсь, любимый, хотя это, наверное, и глупо..."
"...Он начал смотреть, понимаешь ты, он СМОТРИТ. Господи, это проклятие, но за что, за что?.. Никогда раньше такого не было. Подходит и смотрит в упор на разные предметы, понимаешь? Смотрит в упор, и словно каменеет, ничего не слышит, лицо бледнеет, а глаза... Господи, какие-то дикие глаза, мне жутко, жутко, понимаешь? Страшно писать такое, но у него нечеловеческие глаза! Врачи пожимают плечами, но я-то видела, понимаешь, видела! Помнишь герань на подоконнике? Два месяца подряд, целых два месяца он вот ТАК смотрел на нее. Она засохла, совершенно засохла, господи, я сойду с ума... За что, господи?"
"...Я боюсь его, боюсь, мне кажется, что по утрам он не спит и смотрит на меня из-под одеяла, я чувствую его взгляд. Больше месяца лежал в больнице, врачи бормочут что-то невразумительное..."
"...Сплю на кухне, закрываю дверь, слышу, как он ходит за дверью, зовет, а я боюсь. Уезжала в санаторий, оставляла его с моим отцом. Милый, это какой-то кошмар! Отцу совсем плохо... Он вот ТАК смотрел на отца..."
"Боже, я не могу оттащить его от зеркала. Он смотрит, смотрит - ТАК. Выбросила все зеркала... Но вчера вечером он тихонько зашел на кухню и смотрел на свое отражение в окне. Я не могу больше! Врачи шарахаются, как от прокаженной, посылают из кабинета в кабинет... да я и есть прокаженная, что-то проникло в меня (помнишь тот золотой дождь?) - и вот... Господи, я ничего не могу сделать, с бессильна..."
"Не знаю, читаешь ли ты мои письма. Даже если не читаешь, даже если их выбрасывают как невостребованные - все равно. Это последнее мое письмо. Не беспокойся, действительно последнее.
Он был похож на тебя. Но он был другим. Не таким, как все мы. Я уже
Кто это написал, кто сочинил такое? Сочинил?.. Мрачная фантастика стала мрачной реальностью, не напрасно я думал об этом в автобусе, не случайно каким-то тайным зрением видел отблески близкого будущего. Силы небесные, я то в воображении своем посылал космические корабли в другие звездные миры, я отправлял своих героев в прошлые и будущие времена, я жил в стране своих и чужих фантазий и не видел того, что находилось буквально под носом, рядом, вокруг - страшную изнанку нашего реального мира! Именно этого мира, нашего сегодняшнего мира. Вот ведь она, фантастика. Вот она не светлое будущее, а страшное настоящее, ее не надо измышлять, сидя за письменным столом - достаточно спуститься в подвал и увидеть бледные лица существ, которые уже не были людьми - и медленно уходили от нас.
Приезжие... Приехавшие из тех мест, по которым прошел ядовитый след Горькой Звезды Полынь. Беспощадной Звезды Полынь.
Кто был первым, кто первым почувствовал в себе это страшное НЕЧТО, кто внезапно с ужасом открыл в себе способность увидеть собственное будущее, близкое будущее, за которым - смерть? Кто первым ушел из дома, чтобы забиться под черное дно многоэтажных железобетонных громадин и ждать конца? Первых уже нет, они уже зарыты в земле под подвалами - такой подвал не один!
– и другие тоже ждут смерти, да и не живут они уже...
Слушайте. Им не нужен свет - они видят в темноте, они мало едят и не разговаривают друг с другом. Они читают мысли друг друга, и когда где-то в городе очередной подросток переступает невидимую черту и превращается в нечто другое, и постигает скорбное откровение о скором грядущем шаге в ничто, и обретает понимание, что нет лекарства от страшной болезни - они призывают его, он чувствует их - и приходит к ним, чтобы в тишине подземелья провести последние дни...
Они ни о чем не жалели, и не печалились ни о чем, и не было у них ни уныния, ни надежды - начавшиеся в какое-то мгновение метаморфозы изменили их, и не мальчишки и девчонки укрывались в затхлых подземельях, а существа, только с виду похожие на людей. Люди-За-Гранью, всходы Звезды Полынь...
А другие, те подростки, которых миновала чаша сия (пока?), по ночам рыли подземелья, украдкой носили еду и никому, ни-ко-му не открывали тайну. Убитые горем родители терзались и мучились, и не находили себе места, - но родителям ни к чему знать эту тайну: пусть считают своих детей пропавшими без вести и верят, что они найдутся когда-нибудь... И ведь это родители виноваты, это их страшная вина, их страшный грех - и всегда, всегда, под любыми небесами за грехи отцов отвечают дети. Кто придумал такую несправедливость? Неужели тот, всеблагой и всемогущий?.. "Отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина..." Давно, давно уже говорилось это, в веках, что были до нас.