Без Любви
Шрифт:
И, наконец, вспомнила.
Несколько дней назад, приятно проводя вечер в компании друзей одного очень влиятельного человека, она слышала часть мужского разговора. Ахмед и Сеид, находясь в соседней комнате, сурово обсуждали какое-то очень важное дело. Дело было настолько важное, что они поминутно вспоминали то Аллаха, то шайтана, и было ясно, что они говорят о каком-то кольце с надписью и кольцо это представляет собой немалую ценность.
И еще они говорили о том, что тот, у кого оно сейчас, умрет страшной смертью, а тот, к кому оно должно попасть, осыплет человека,
Многозначительно улыбаясь, она пожелала парочке приятно провести время и, пока они шли к лифту, не отрываясь, смотрела в широкую спину Затонского, испытывая при этом некоторое приятное томление между ног.
А когда за постояльцами закрылась дверь лифта и он отправился на нужный этаж, Фатима оглядела вестибюль и, сочтя, что ее никто не услышит, сняла телефонную трубку. Через несколько секунд она заговорила по-таджикски:
– Ахмед, котик, это я. Конечно, обязательно. Разве я могу тебя забыть! Сегодня же вечером. Ахмед, я вообще-то звоню по делу. К нам вселились двое русских…
Обычный для недорогого отеля номерок - малюсенькая прихожая, туалет, ванная комната с небольшой сидячей емкостью голубого цвета, спальня - она же и гостиная с широкой кроватью, тумбочкой, письменным столом, маленьким холодильником и цветным телевизором "Самсунг", и даже с телефонным аппаратом на тумбочке у изголовья.
Едва мы ввалились и огляделись, как на кровати я увидал папку…
Обычную прозрачную полиэтиленовую папку для бумаг. А в ней - то ли журнальчик, то ли газета…
Словно забыл кто-то из предыдущих жильцов.
Но такого не могло быть, потому как номер сиял стерильной чистотой недавней уборки. Версия того, что папку забыл предыдущий жилец - явно отпадала, а значит, папка предназначалась мне.
Не решаясь пока трогать папку, я первым делом бросился в душ и уже через пятнадцать минут чувствовал себя снова чистым и готовым к употреблению.
Потом я отвел Настю в ванную, показал ей, как включается и выключается вода, как работает душ, сколько лить в воду шампуня, показал ей банное полотенце, заботливо развешанное здесь же… И бросил ей найденный в шкафу белоснежный махровый халат.
– Мойся!
– сказал я, грозно нахмурив брови.
– Учись жить цивилизованно!
– Хорошо, буду учиться, - покорно ответила Настя, выталкивая меня из ванной, - иди-иди, сама справлюсь.
Я прилег на кровать и вынул из папки журнальчик.
Это был какой-то военно-политический сборник статей по региональной политике под общим названием "Проблемы Средней Азии".
Я раскрыл его на той странице, где была закладка.
Статья, обведенная фломастером, называлась "Кто контролирует Афганский наркотрафик".
Статья была большая - на два разворота журнала - и сопровождалась несколькими фотоснимками.
"Полевой командир самого большого в Горном Бадахшане отряда мусульман-сепаратистов Тохтамбаш-баши. Бывший майор Советской армии. Окончил Киевское высшее военное училище. Принимал участие в действиях ограниченного контингента советских войск в ДРА. С тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года перешел на сторону сепаратистов. По данным разведки, командует отрядом из трех тысяч хорошо подготовленных бойцов. Контролирует труднопроходимый горный участок границы с Афганистаном".
Я начал читать статью.
Она была полностью посвящена описаниям художеств этого бородатого. Оказывается, он еще во время службы в Советской армии творил всякие злоупотребления, которые закончились поджогом складов и его бегством в горы, где бывший майор на деньги американских спецслужб организовал отряд, состоявший сперва из его многочисленных родственников, проживавших в Кулябе и Нуреке. Потом, по мере того как отряд Тохтамбаш-баши захватил контроль над наркотрафиком афганского героина и сам баши сильно разбогател, к ним стали присоединяться мусульмане-сепаратисты со всего Горного Бадахшана - из Ванча, Хорога, Гаржа и Джиргаталя…
Я обратил внимание на то, что название населенного пункта Куляб было выделено красным фломастером…
Почему?
Да ясно - почему! Тохтамбаш-баши надо искать там.
Студень там. И к бабке не ходи!
В папке, кроме журнала со статьей про Тохтамбаш-баши, был конверт, а в нем - десять сотенных зеленых бумажек с президентом Франклином.
Так что, ясное дело - надо в "Низами" спешить.
Заждались нас там.
Вопрос только - кто?
Но на то и моя проклятая полная приключений жизнь, чтобы все время находить в ней какие-то новые неожиданные, как сказал бы Миша Горбачев - судьбоносные, повороты.
Настя вышла из ванной и стояла в белоснежном махровом халате вся такая намытая, раскрасневшаяся…
Стояла и улыбалась.
– Чего улыбаешься?
– спросил я.
– А то, что я учусь жить ци-ви-ли-зо-ван-но… - улыбка ее стала еще хитрее.
– Как это?
– спросил я не врубаясь, потому как голова была забита Тохтамбаш-баши и Студнем с Арцыбашевым.
– А вот так… - гордо сказала Настя, бесстыдно распахнув вдруг халат и продемонстрировав свои гладко выбритые подмышки, - я в поезде у этого чудика, что на верхней полке ехал, журнал нашла. Нехороший такой, стыдный.
Настя захихикала, потупив взор.
– Там девушки ну совсем голые. И я гляжу - у них волосы тут и тут… - она еще больше зарделась и совсем было засмущалась, - в общем, я сама все поняла, что волосы тут и тут только мешают… Ну и нашла здесь эти бритвы… И решила вот…
– Да?
– я прямо обалдел.
Она подглядела у нашего соседа по купе порнографический журнал, потом нашла на зеркале в ванной разовые станки "Жиллетт" и сама все сообразила… Вот умничка какая! Какими темпами да в цивилизацию!