Без лица
Шрифт:
— Разумно ли это? — возразила Кейт. Джек выразительно посмотрел на нее, но она только пожала плечами. — Подумай о младшей сестре. Как она отреагирует на твой приход?
Джек уже рассказал команде о том, что Элис знала о его отношениях с Лили.
— Кейт, я не буду прятаться от семьи. Если в ходе расследования они узнают о наших отношениях, думаю, я смогу все уладить. Но как руководитель операции я обязан опросить семью убитой.
— Я понимаю, но, возможно, будет лучше, если Кам и я…
— Я очень признателен вам. — Кейт
— Есть, сэр, — ответила она.
Намзул смотрел, как Аниэла выбирается из такси. На ней был теплый бесформенный кардиган. На улице она стояла в другой одежде. Хорошо, так она меньше бросается в глаза. Главное — избавиться потом от куртки. Она подкрасилась, на губах блестела сливовая помада. Темные волосы уложены в аккуратное каре. Похоже, она уже под кайфом. Во всяком случае, он надеялся, что это так.
Девушка настороженно смотрела по сторонам. Он перешел дорогу и улыбнулся ей.
— Я думала… — начала она.
— Нет, все правильно. Это здесь, — сказал он.
— Это же ресторан! — Она нахмурилась.
— Смотри, — вкрадчиво сказал он и взял ее за руку, — я живу вон там, на втором этаже. У меня маленькая уютная квартира.
Несколько секунд она сомневалась. У нее расширенные зрачки, она точно что-то приняла. Теперь он смог внимательно рассмотреть ее кожу. Она идеальна.
— Сколько тебе лет? — спросил Намзул и повел ее к подъезду. Ему не хотелось стоять на улице у всех на виду, но если кто-то спросит, он скажет, что заплатил проститутке за визит на дом. Иногда истина — это лучшая ложь.
— Девятнадцать, — ответила она. — Ты принес деньги?
— Конечно. Зайдем в дом, и я отдам тебе их. — Он снова смущенно улыбнулся. — Если я заплачу сейчас, все догадаются. А я хотел, чтобы они подумали: наконец-то Тадж нашел себе симпатичную девушку!
Они рассмеялись. Намзул сдержал слово. Как только они вошли в подъезд, он достал деньги и отдал ей.
— Я должен тебе сорок, но там пятьдесят. Я так благодарен за то, что ты согласилась прийти ко мне домой! Купи себе что-нибудь.
— Тадж, ты прелесть! За это можешь трахнуть меня без резинки, — ответила она и направилась к лестнице. — Наверх?
Он кивнул.
— Всего один пролет.
Пока они поднимались по ступенькам, она что-то говорила. Какой он хороший, относится к ней даже лучше, чем постоянные клиенты! Намзул молчал. Он хотел, чтобы она перестала хвалить его. Он совершает нечто ужасное. Ему и так было плохо, а от ее добрых слов становилось еще хуже. Он достал ключи и телефон.
— Открой сама. — Намзул подал ей ключи. — Мне пришло сообщение, — соврал он.
Когда Аниэла вошла в квартиру, он отправил Шлимэю ответ: «На
Он заранее включил обогреватель, поэтому в квартире было тепло и уютно.
— Как тут тепло! Я ненавижу, когда холодно, — призналась Аниэла и начала стаскивать кардиган.
— Хочешь чего-нибудь выпить? — Намзул изо всех сил старался говорить спокойно.
Что он делает? Это неправильно, так нельзя!
— А что у тебя есть? — спросила она и провела ладонями по его плечам. Она была выше Намзула, и он снова почувствовал себя маленьким, никчемным человеком, от которого так хотел избавиться.
— Все, что хочешь, — ответил он. — Я принесу. Подождешь меня в спальне?
Она улыбнулась.
— Я хотя бы разденусь, — сказала она и насмешливо приподняла бровь. — Тадж, уже прошло десять минут.
— Я знаю, — ответил он, опуская глаза. — Я быстро. — Тело Аниэлы совершенно не привлекало его сексуально. — Мне нравится представлять, что мы друзья.
— Мы друзья, — сказала она, посылая воздушный поцелуй, и начала раздеваться.
Он заметил сиреневый лифчик. Грудь у нее была больше, чем он ожидал.
— Я не пью алкоголь. У тебя есть молоко? — спросила она.
Молоко? Она ведет себя как ребенок. Она и есть глупый ребенок. Пришло еще одно сообщение. Значит, Шлимэй уже ждет снаружи. Намзул глубоко вздохнул.
— Есть, — радостно ответил он, хотя внутри была одна чернота. — Я принесу. — Он незаметно подкрался к входной двери и приоткрыл ее. — Жди, — шепнул он.
Шлимэй кивнул и дал ему шприц. Он подождет еще ровно минуту. Хорошо, что еврей надел обычную одежду. В традиционном одеянии он бы привлекал к себе слишком много внимания, особенно с рыжей шевелюрой. В вязаных шапочках и обыкновенных пальто все мужчины выглядели почти одинаково. Есть надежда, что он легко затерялся в толпе рабочих и грузчиков на Брик-лейн.
Намзул вернулся в кухню и налил молока для Аниэлы.
— Тебе добавить чего-нибудь в молоко? Может, тертого шоколада?
Она рассмеялась.
— Тадж, время!
— Знаю, знаю. Вот, держи, — сказал он, входя в крошечную спальню со стаканом молока в одной руке. В другой он держал шприц.
— Давай раздевайся, — поторопила она. — У тебя осталось… ох, только девятнадцать минут, — добавила она, глядя на поцарапанные пластмассовые часы, которые казались слишком большими для тонкого запястья.
«Ау тебя — девятнадцать секунд», — с болью подумал он.
Он отвернулся, делая вид, что снимает брюки. Он ничего не видел, только почувствовал, что Шлимэй уже в комнате. Аниэла пыталась кричать, но ее рот был полон молока. Да и кричать было слишком поздно. Проститутка едва не задохнулась под рукой, зажимавшей ей рот и нос. В следующий миг Шлимэй повалил ее и придавил всем своим весом.
Она тщетно пыталась вырваться. Словно в замедленной съемке, Намзул повернулся и увидел глаза наивной и испуганной девочки.