Без единого выстрела
Шрифт:
Обернувшись, он с удивлением увидел, что блондинка открыла глаза. Это действительно была кобыла: по крайней мере, здоровье у нее оказалось лошадиное. Рогозин торопливо двинулся к кровати, на ходу расстегивая брючный ремень.
Блондинка вдруг неожиданно села и выбросила перед собой ногу, целясь Юрию в пах. Она еще не совсем пришла в себя, и удар пришелся в бедро. Юрий выругался и навалился на нее всем весом, опрокидывая на кровать, прижимая изо всех сил, безжалостно подавляя слабое сопротивление, с треском срывая последний кружевной лоскуток. Оглушенная алкоголем и снотворным, блондинка
Блондинка принялась орать, словно ее режут.
— А-а-а-а-а! — вопила она. — Милиция! Кто-нибудь! Помогите! Люди, помогите!
В доме по-прежнему грохотала музыка. Если бы даже было тихо, никто из гостей не обратил бы внимание на доносившиеся с мансарды вопли. Но тут ему некстати вспомнилось, что форточка открыта, а через дорогу, в какой-нибудь сотне метров от дома Рогозиных, стоит дача полковника КГБ Жвирова. Если Жвиров сейчас на даче, дело может плохо кончиться. «Что же это, Валерий Константинович, — скажет Жвиров Рогозину-старшему при встрече, — сынок-то ваш совсем распустился. Шум, гам, музыка на весь поселок, баб каких-то всю ночь насиловали…»
— Молчи, сука, — яростно прохрипел Юрий и попытался зажать блондинке рот. Та цапнула его зубами — цапнула всерьез, до крови. Юрий одернул прокушенную ладонь, и блондинка снова завопила.
Юрий размахнулся и что было сил ударил ее кулаком по лицу. Голова девушки стукнулась о деревянную соску кровати. Блондинка завизжала, как циркулярная пика, и двинула его коленом в пах. Юрий озверел и принялся молотить ее кулаками по голове, забыв обо всем, помня только одно: эту тварь нужно заставить замолчать. Он схватил ее за волосы и несколько раз с силой ударил затылком о спинку кровати, слыша треск и не понимая, что именно трещит: дерево или кость.
Наконец блондинка замолчала, издав напоследок странный булькающий звук. Юрий некоторое время тупо разглядывал застрявшие между пальцами спутанные клочья ее крашеных волос. Он встал, отступил от кровати и посмотрел на свою жертву.
Все-таки она была чертовски красива. Тело у нее было белое, длинное, с крутыми бедрами, сильными, красиво очерченными икрами и высокой грудью, казавшейся еще выше и крепче из-за того, что девушка лежала на спине.
Рассыпавшиеся соломенные пряди скрывали изуродованное, разбитое и вспухшее лицо, руки и ноги были широко раскинуты. Юрию показалось, что подушка под ее головой изменила цвет с белого на красный, но он глянул туда лишь мельком: смотреть на ноги было интереснее. Как, черт возьми, широко она их раскинула! Будто нарочно, честное слово…
Постель оказалась сырой, и даже не сырой, а мокрой, но Юрия это не остановило. Его уже ничто не могло остановить.
…Все кончилось безобразно быстро, липко и буднично. Рогозин коротко застонал и в последний раз запустил скрюченные пальцы в крашеные соломенные пряди. Когда он вынул их оттуда, пальцы были красными и влажно поблескивали. Юрий перевел взгляд со своих окровавленных рук на лицо блондинки и только теперь заметил, что она не дышит. Некоторое время
— Сука, — проскулил он, садясь на пол. — Чертова трахнутая сука, что же ты со мной сотворила…
Через полчаса его нашел Баландин. Юрий по-прежнему сидел на заблеванном полу, вцепившись в волосы испачканными в крови руками, и, раскачиваясь из стороны в сторону, монотонно повторял:
— Сука… Ах, сука… Ну, сука…
Баландину хватило одного-единственного взгляда, чтобы все понять. Окоченевшее в неестественной позе тело на кровати, кровь на подушке и на пальцах Рогозина, запахи мочи, спермы и рвоты — все это говорило само за себя.
Мигом протрезвев, Баландин подскочил к приятелю, сгреб его за грудки и рывком поставил на ноги.
— Ты что наделал, студент?! — яростно прошипел он прямо в остекленевшие от скотского ужаса глаза Рогозина. — Ты что тут наковырял, сучье вымя?! Ты же ее замочил, недоумок!
— Зн…аю, — заикаясь, с трудом выговорил Рогозин. — Что будет, Баланда? — спросил он, с надеждой глядя в перекошенное лицо приятеля. — Что теперь будет, а?
— Тюряга будет, — ответил Баландин и с отвращением оттолкнул его от себя. — Ну и козел же ты, братуха. Нажрал плечи на папашиных харчах! Сила есть — ума не надо.
— Как — тюряга? — тупо переспросил Рогозин. В отличие от Баландина, он, казалось, с каждой минутой делался все пьянее. — Мне нельзя в тюрягу. У меня экзамены…
— Вот пидор, — возмутился Баландин. — Экзамены у него. Все, брат, сдал ты свои экзамены… Да погоди ты, не трясись Перестань выть, сука!!!
Рогозин испуганно замолчал и выпустил руку приятеля, за которую цеплялся, как утопающий за соломинку. Баландин задумался, хмурясь и кусая губы.
Наконец он вздохнул, приняв какое-то решение, и оглянулся на кровать. Лицо его досадливо сморщилось.
— Ладно, — сказал он со вздохом. — Черт бы тебя побрал… Какая баба была!.. Машина есть?
— Папашина «в-вольво» в гараже, — с запинкой откликнулся Рогозин.
— Ключи?
Рогозин торопливо закивал.
— Иди вниз, выгоняй машину. Багажник открой… Только тихо! Не вздумай еще кому-нибудь покаяться. С машиной-то справишься?
Рогозин снова кивнул, — Да? — с сомнением переспросил Баландин. — Если справишься так же, как с ней, — он кивнул в сторону постели, — то лучше не надо… Ладно, ладно, не заводи опять свою волынку… Ступай. Стой!
Рогозин замер в дверях и медленно обернулся.
— Что? — испуганно спросил он.
— Штаны застегни, придурок, — криво усмехнулся Баландин.
…Через три минуты из окна мансарды вывалился какой-то продолговатый, завернутый в простыни тюк и с тяжелым треском приземлился в кустах сирени, росших на заднем дворе рогозинской дачи. В доме продолжала грохотать музыка, и никто из гостей не заметил, как зеленая «вольво» со свежей вмятиной на переднем крыле, полученной при выезде из гаража, выкатилась за ворота и, бешено ревя двигателем, скрылась за поворотом ухабистой проселочной дороги.